«О, не знал, что Грегори вообще интересуется моими исследованиями. Вот уж кто всегда делал вид, что проблемы цваргов его не касаются нисколько… Может, студенты ему уши прожужжали?»

— …и заверил, что вы один из лучших преподавателей биологии в Академии. Но тем не менее ваша просьба относительно передачи медицинских данных тысяч семей, а также замужних и незамужних цваргинь и их контактов для личных встреч выглядит вопиющим нарушением правил работы с личными данными. Вы это понимаете?

— Но у меня есть теория насчёт рождения детей! Она подтверждается всеми случаями, которые я знаю лично, но, если я приду с этим, меня никто не захочет и слушать, скажут — нерепрезентативная выборка — и будут правы. Мне нужно больше информации, чтобы подтвердить или опровергнуть гипотезу.

Роббинсон вновь тяжело вздохнул. Какое-то время на той стороне связи царила тишина. Затем секретарь неожиданно предложил:

— Вы очень настойчивы, Себастьян, не могу не восхититься. К сожалению, всё, что я могу предложить, — это информация о пяти-десяти семьях, которые предварительно сами дадут согласие…

— Меня устраивает! — быстро воскликнул Себастьян.

Даже несколько семей в его случае — это лучше, чем ничего. Глядишь, со временем и получится составить выборку, отражающую ситуацию расы.

— Но мне потребуется от вас услуга.

— Услуга? — Касс так обрадовался новым данным, что не сразу понял, чего секретарь от него хочет.

— Да… вы же профессор астробиологии… а тут один из школьных преподавателей начальных классов схватил острую бета-недостаточность и был срочно госпитализирован. Мне поступил запрос на замену, а я не могу никого подобрать. Могу ли я попросить вас провести несколько уроков?

***

Себастьян Касс

На Цварге, как и в любом развитом Мире, мальчики и девочки учились вместе, если не считать отдельных занятий для юных леди о правильном контроле собственных бета-колебаний. Давно доказано, что умственные способности не зависят ни от пола гуманоида, ни от веса мозга, который у мужчин среднестатистически выше, чем у женщин. В первую очередь, они коррелируют с количеством, качеством и степенью развития нейронных связей, но всё же когда Касс зашёл в класс, то изумился.

В просторной комнате за стандартными партами в виде половинок кругов сидело двадцать пять мальчиков и всего три девочки, которые выделялись на общем фоне яркими платьями.

«Даже на занятиях в Академии Космофлота, куда традиционно стремятся балбесы мужского пола, девушек всё равно больше!»

Себастьян покачал головой, делая мысленную пометку, что на исторической родине процентное соотношение рождаемости мальчиков и девочек в последние годы совсем ужасное, что удивительно, ведь на Юнисии, по его немногочисленным данным, оно было практически пятьдесят на пятьдесят.

Откашлявшись, профессор начал урок:

— Здравствуйте, сегодня буду вести замену. Меня зовут Себастьян Касс, я профессор астробиологии и межгалактической генетики. Сегодня я расскажу вам об особенностях наших организмов…

— У-у-у… — послышался недовольный гул по аудитории. — Скукота-а-а…

— Ой, да чего мы там не знаем…

— Скорей бы господин Кианз вернулся, с ним жуков весело рассматривать.

Собираясь на лекцию, Себастьян прекрасно понимал, что между уроком для кадетов Космофлота и уроком для третьеклассников пролегает огромная пропасть и в первую очередь ему придётся поработать над вниманием юных слушателей. Именно поэтому он прихватил с собой и расположил небольшую конструкцию на центральном учительском столе: толстый цилиндр-проводник, тонкий листок из металла сверху, и всё это заключено в полупрозрачную сферу. Когда-то именно с помощью такой конструкции его отец — Север Касс — объяснил, как работает сфера вокруг звезды Соло.

Мысленный импульс — и металлический листок поднялся в воздух.

— Ва-а-ау!!! — Неприкрытый детский восторг пронесся по всем рядам. — Как вы это сделали? Как?! Вы волшебник?! А что вы ещё умеете?!

Себастьян улыбнулся. «Вот теперь они точно будут слушать».

— Нет, не волшебник. Я лишь воспользовался особенностью нашей расы. К концу урока вы тоже так сможете, если очень-очень захотите.

Вверх взметнулась ручка в цветастом рукаве с узором из полевых цветов.

— Да?

— И я тоже так смогу?

Юная цваргиня была очень красивой в свои восемь лет, и чувствовалось, что, когда она вырастет, разобьёт не одно сердце, но чего у неё не было — так это резонаторов, а значит, послать волну бета-колебаний, чтобы активировать электромагнитный контур, она не сможет.

— Увы, мисс, боюсь, что нет. — Себастьян смущённо развёл руками. — Я использовал простейшие волны, которые создал сам. — Он указал на рога.

Девочка шумно и разочарованно вздохнула:

— Ну вот всегда так! Мальчишкам всё, а нам ничего.