Внутри меня все переворачивалось. В желудок будто провалился кусок льда или попали тысячи бабочек, что взмахами своих крыльев образовывали ощущение щекотки. В этом взгляде, в темных, в чернильно-черных сейчас глазах я словно растворялась. Дыхание стало затрудненным, медленным, но при этом глубоким. Голова закружилась в одночасье.  

– Ваша тарелка. И ваша тарелка, – ворвался в это противостояние взглядов веселый голос бородача.  

Мгновенно вынырнув из странного состояния, будто наваждения, я благодарно улыбнулась хозяину таверны. Заказ на этот раз у нас тоже принимал он, в то время пока подавальщица стояла за стойкой и дулась, периодически бросая косые взгляды в нашу сторону.  

Нетрудно было догадаться, что причиной ее плохого настроения стала я – девушка, которая сопровождала обожаемого ею посетителя.  

На меня смотрели. И в зале таверны, и потом по дороге к берегу, где находился причал.  

В конце концов чужое внимание перестало доставлять мне неудобство. Забыв о нем, я думала о чем-то своем.  

О взгляде Арса и о том, что он мог значить, ведь вот так не смотрят без причины. О его встречах с торговцами и договорах, которые капитан заключал.  

Ни один из мужчин, что подходили к нам в таверне, подсаживаясь за столик, не спорил с господином Айверсом по части цены, но все неизменно благодарили того за сотрудничество.  

Его знали в этом городе.  

Его любили в этом городе.  

Его боялись в этом городе.  

Вывернув в темный проулок, чтобы сократить путь до берега, Арс ничуть не убоялся, услышав низкий хриплый голос и фразу: “Кошелек или жизнь?” Мое сердце успело сделать лишь один удар, я даже испугаться не смогла и с шага не сбилась, как перед нами уже вежливо извинились и узкая улица опустела.  

Капитаном восхищались в этом городе, и, что уж таить, я тоже по отношению к нему испытывала необъятное восхищение. Он словно был принцем из сказки, и я теперь не могла однозначно сказать, что он плохой.  

Для каждого человека и существа он был своим. Точнее объяснить у меня даже самой себе не получалось.  

Деревянный трап раскачивался от каждого нашего шага. Ветер трепал волосы, распущенные и заплетенные в несколько мелких косичек, в которые были вплетены бусины. Море за бортом шумело и плескалось, отражая сияние звезд.  

Возвращение на корабль принесло с собой только самые теплые чувства. Я была рада тому, что могу вернуться сюда. И даже по Ричу со вчерашнего дня успела соскучиться, но все хорошее быстро схлынуло под неудержимыми волнами реальности.  

– Капитан, ты решил захватить с собой кого-то из заведения госпожи Пожари? – негромко рассмеявшись, поинтересовался Эрни, заприметивший нас.  

Одному из матросов он как раз помогал перевязывать узлы. Веревки тянулись откуда-то со стороны парусов и крепили к мачте веревочную лестницу.  

Сделав глубокий вдох, я громко и твердо произнесла:  

– Я Ари.  

– А я Эрни, – залихватски подмигнул мне интендант, вновь усмехнувшись.  

– Мы уже знакомы, – повторила я спокойно, но с нажимом. – Я – Ари, помощница Рича.  

К нам прислушивались со всех сторон. Нет, работа на судне шла, как и до нашего возвращения, но было заметно, что движения замедлились, смазались, а удивленные и даже недобрые взгляды скрестились на нашем квартете.  

На лице Эрни четко проступило неодобрение. Он посмотрел на Арса. Я тоже, но капитан промолчал. Только во взгляде его отчетливо отразилось предупреждение, спустившее меня на землю несмотря на то, что обращено оно было не ко мне.  

За этот долгий день я уже забыла, как господин Айверс умеет смотреть. Так, что кровь стынет в жилах.  

– Иди готовь ужин, – приказал он, лишь мазнув по мне взором.  

С верхней палубы я, как и прежде, фактически сбежала.  

А едва оказалась в камбузе, получила продолжение бала. Заметив меня, Рич вдруг обрадовался. При этом его реакция мне не понравилась больше, чем реакция команды, потому как удивленным морской свин не выглядел, а это означало...  

– Наконец-то как баба выглядишь, а то смотр-р-реть было страшно. Сейчас хоть глаз радуется. И где только мешок тот др-р-раный, названный рубашкой, нашла?  

– Лучше тебе не знать, – тяжко вздохнула я, усевшись поверх закупоренной бочки с вином.  

Рыбацкий район встал перед глазами так отчетливо, что я невольно потянулась к медальону, что висел на шее. Почему-то представлялось, что сейчас вместо островного графства находится серое пепелище.  

– И давно ты понял? – голос мой был тихим, расстроенным.  

Я знала, что нельзя рассчитывать на хорошую реакцию. Все замечательно бывает только в сказках. Но все же хотелось, чтобы меня приняли без проблем.  

Чтобы у Арса из-за меня не было проблем.