— И чем же "другое"? — маман приподняла тонкую бровь. 

Весь ее образ... 

Эта плотная "дулька" на голове, ни одной темной выбившейся прядки, платье с тугим воротом... Все в ней кричало — благовоспитанная матушка-наседка вывозит свой курятник на смотрины. Мне даже закудахтать захотелось. 

Нутром чуяла — колпаком накрывается моя свобода. Обкладывают со всех сторон.

— Я жду ответ, юная ора? Чем это "другое"?

— А тем, что я не драконесса, — выпучив глаза, сделала вид, что им великую тайну раскрываю. — И …

— Ты такая же моя дочь, как Ульви — сын, — вмешался в наш спор папа. — И тут я соглашусь — платья красивые в шкафах пылятся, учитель этикета сбежал через неделю, преподаватель танцев с тиком на глазу ходит. А моя дочь улепетывает с каждого вечера, на который нас приглашают. И ведь были заинтересованные в тебе драконы, а ты что? На одного чан с пуншем опрокинула, второму ноги отдавила, третьего и вовсе с балкона сбросила.

— Он сам упал! — воскликнула я. — Не наговаривай. Сам сказал: достанет цветок. И в чем моя вина? Пить меньше нужно... целее будешь.

— Мальчик сломал ногу, — сокрушенно выдохнула маман.

— Ну, зато цветок достал, — я пожала плечами. — Доказал мне, что может.

Папа печально выдохнул и развернул газету. 

Мама приложила ладонь ко лбу, имитируя мигрень. Ульви довольно растянул губы. 

У-у-у, вражина.

— Ну, я хотя бы не дергаю ворот платья! — насупившись, сложила руки на груди. Еще бы мне его дергать, там же такое декольте — чихнуть боязно. — Я сама способна прочитать книги по этикету и танцевать мне ни к чему. Не мое это... И все равно я тому бедолаги не понравилась, а так он во время падения девушку задел, оказалась избранная. Говорят, у них уже помолвка.

— Жаль, не на твою голову упал, — захохотал брат. — Смирись, сестренка, нас везут на закланье. 

Услышав фразу Ульви, мама недовольно фыркнула.

Но возражать не стала.

Мы ехали дальше. Карету трясло, меня мягко укачивало.

Эта была моя первая дальняя поездка с той поры, когда меня нашли у горящего дома. Тогда я могла умереть. Спас брат, он отдал мне так много своих сил, что чуть не выгорел. Но таков Ульви, он все делает основательно и наверняка.

Позже были десятки целителей, папа не скупился и искал лучших. Приглашал из столицы. Отсыпал за мое здоровье золотом.

Я окрепла, встала на ноги и только шрам над правым ухом напоминал о той трагедии. Убрать его я не позволила.

Решила, что так лучше. Но все же старалась прошлое не ворошить.

Сейчас же, вслушиваясь в тихий скрип колес нашей большой кареты для дальних путешествий, невольно возвращалась мыслями в далекое детство.

Странно сложилась судьба.

Я стала настоящей орой, дочерью богатого уважаемого человека. С приданым, со статусом. Только мою родную фамилию — Шалье — папа не смог заменить своей. И его это расстраивало. 

Впереди из-за редких деревьев показалась голубая лента реки.

Спокойные, тихие воды. Никаких водоворотов. Иногда папа вывозил нас на пикник, но я никогда не приближалась к берегу.

И в голове все время крутился один вопрос. Оуэн… Выжил ли?

Сколько раз я спускалась к отцу в кабинет, чтобы попросить разведать все о моем друге... И не могла проронить ни слова…

Я так никому и не рассказала, что случилось той страшной ночью.

Ни о том, что натворил мой отец. Ни о предательстве братьев. Ни о чудовищно жестоком драконе, чье имя и не знала. Для меня он остался безликим отцом Оуэна, бросившим меня умирать страшной смертью.

Ни лица, ни имени, ни голоса.

Все стерлось…

— Айла, что ты притихла? — Мама легонько коснулась моей руки. — Что за грустное выражение? Милая, все будет хорошо! Никто не станет на тебя давить. Но пора выходить в свет. Нельзя вечно прятаться за стенами родного дома...

— А мне хорошо за этими стенами, мама! Я не хочу замуж. Зачем? Я ведь могу быть рядом с вами. Навсегда.

— И я могу... — подпел Ульви. — С вами навсегда...

— А я без внуков не могу-у-у.... — жалобно протянул папа, не выпуская газету из рук. — Мне кому дело передавать? Я ради кого спину гнул всю жизнь? А? Все это ради того, чтобы сын, сидя за книгами, плесенью покрылся и паутиной оброс, а дочь — в старых девах жизнь прожила, окруженная котами?!

— Почему сразу котами, пап? — простонала я.

— О, прости. Ну да, в нашей семье только Токи радует меня регулярным потомством от всего, что лает по округе!

Я отвернулась к окну.

Пейзаж не баловал разнообразием. Поля с низкой пшеницей. Все та же голубая лента реки. Обветшалые домики крестьян с косыми крышами. Телеги. Огороды, на которых гнули спину люди. Я могла быть одной из них.... 

Могла, но не стала...

Сражаясь с дремотой, всматривалась в даль.

До трактира, в котором мы собирались ночевать, было еще далеко.

Изредка нас обгоняли другие кареты... Одинокие всадники.