Знаю, она такая же, как я. Нет, она намного сильнее. Она – мать.

— Никто не узнает, — обещаю Авроре, и в этот самый момент в небольшой холл на втором этаже, где мы сидим, беззвучно поднимается Маска.

Весь в черном, как сама Смерть, он входит тихо, почти неслышно, решительно, но сбивается с шага, едва увидев Аврору. Она и сама застывает. 

Лицо бледнеет, тонкие пальцы роняют чашку, и та с грохотом падает на пол…

Они знакомы?

— Леди Кайрон, оставьте нас, — приказывает Безликий так гневно, что чуть ли не вздрагиваю.

«Приказывает мне? Маска?» — шок накрывает с головой, а затем соображаю. Нет, не может быть! Это же не муж Авроры? Или его человек? Так тем более слушать не буду!

— Оливия, пожалуйста, присмотрите за Эми, — говорит девушка, а Маску аж передергивает.

Кто же он ей? Не знаю, но Аврора уверена в том, что делает. Она не похожа на глупую или ведомую женщину, потому и оставляю этих двоих наедине.

Вхожу в небольшую спальню, где, укутавшись в одеяло, спит пятилетняя маленькая красавица. Спит сладко, как ангелочек с пухлыми щечками, и я надеюсь, что она видит добрые сны.

Пальцы сами тянутся поправить одеялко, убрать золотистую прядку со лба, а она такая мягкая, такая шелковистая. И пахнет эта девочка молоком и медом. Почти так же пахла моя Ангелина, по которой я скучаю, с которой так и не простилась, оказавшись в этом мире.

Как же Эми похожа на нее. Очень. И истории матерей этих девочек похожи. Только я в свое время не ушла от Аркадия, а Аврора сделала это, несмотря на то, что этот мир более жесток. 

«Как же она там? О чем они говорят с Безликим?» — поедают сердце тревоги, а затем дверь щелкает, открываясь.

В комнату входит Аврора. Лица на ней почти нет, но при этом все равно собрана.

— Спасибо и прости. Мы должны уйти, — говорит она мне и кидает взгляд на спящую дочь. И в этом взгляде столько всего, что у меня сердце надрывается.

— Ты уверена? Что-то случилось? — пугаюсь, хочу помочь. Защитить, ведь мне в свое время никто не помог.

— Не могу рассказать, — только и шепчет Аврора. — Но если уйду сейчас, все обойдется.

— Аврора!

— Я знаю, что делаю, — заверяет она.

И да, знает. По глазам вижу, знает.

— Спасибо, — обнимает Аврора и кладет мне в руку кулон. — Это моя благодарность. Надеюсь, мы еще встретимся при хороших обстоятельствах.

Встретимся. Уверена. И, в свою очередь, отдаю ей серьги – ей нужнее.

— Прими это. Это моя благодарность за помощь, которую ты оказала, — настаиваю я, видя, что Аврора не из тех, кто принимает дары без повода.

Вижу, как ей тяжело, и слезы в глазах бьют хлыстом по сердцу. Но Аврора тут же улыбается, кивая. И слов не нужно, чтобы ее понять.

С болью на душе смотрю, как мать с нежностью берет на руки малышку, как вдыхает ее сладкий запах и шепчет, что все хорошо, что они едут в хорошее место. Как же я на это надеюсь, но не имею права встревать. Я Авроре не мать, а она взрослая умная женщина. Остается только молиться все это время, пока провожаю их до кареты, что уже стоит у порога. Тайком сую узел, который незаметно напихала все, что попалось под руку и может понадобиться им.

А затем прощаюсь, тихо, молча, отпуская их в неизвестность, и наблюдаю, как мать и дитя погружаются в темную обшарпанную карету.

— Трогай! — раздается хриплый грозный голос за спиной.

Маска, чтоб его! Еще не ушел, да еще и передвигается по округе, как тень – не захочет, так и не заметишь.

А сейчас вот вышел на порог, поравнялся со мной. Неспроста.

Пока не спрашиваю, что ему нужно. Провожаю взглядом черную обшарпанную карету в далекий путь. Пусть боги будут с ними!

— А вы умеете, Оливия, быстро заводить друзей, — Безликий сам начинает разговор.

— Что вы ей сказали, что она так испугалась? — в свою очередь спрашиваю я.

— Это семейное дело, — отрезает он холодно. — А что касается вас. Ради Авроры скажу, что слухи о борделе в вашем доме уже дошли до Кайрона.

— Что? Бордель? — у меня глаза лезут на лоб. — Мы спасали раненых! 

— Знаю. Но закон вы нарушили точно так же, как делают в борделях. А люди склонны украшать доносы. Поспешите, леди Оливия. Кайрон может объявиться здесь в любой момент, — предупреждает Безликий, а затем ступает следом за каретой и исчезает в уже знакомом вихре.

А я так и остаюсь в полном шоке одна на крыльце. Притон? Бордель? 

Тот драконище вот-вот явится? Только этого мне не хватало!

Врываюсь в дом, а он пуст. Хвала богам, слуги уже даже успели прибраться. Лишь мелкий сор намекает на то, что здесь недавно была суета.

Черт! В гостевой до сих пор лежит лекарь. Надо же было так попасть впросак? 

И куда его деть? 

— Вириан! — зову помощницу, которая как раз должна приглядывать за пациентом. — Где все? 

— Петро пошёл за санитарами, которые запропастились, а Эшла – за лекарствами. Вы же сами их отправили! — испуганно выдает она, а я только и могу чертыхнуться.