— Ты пришла и вылила на меня свои беды, я их все рассмотрела и жду, когда расскажешь, чего хочешь. Говори.

А может быть такое, что мой лежащий в коме организм пытается как-то самоизлечиться, поэтому занялся психоанализом и психотерапией? Типа вот сейчас я всё вслух проговорю, найду корень проблем, поставлю задачи на будущее и очнусь. Ну что ж, можно попробовать.

— Хочу ребенка и насыщенную событиями жизнь.

— Мальчика или девочку? — деловито уточнила старушка.

— Девочку, — не задумываясь ответила я.

— Готово!

Женщина щелкнула пальцами, и мир перед моими глазами поплыл.

Дорогие мои! Добро пожаловать в новинку! Я очень рада всем, кто со мной и буду благодарна за поддержку) Обнимаю, ваша Санна Сью)

1\2

Куда-то делись голубое небо и яблоневый сад. Зрение прояснилось, но теперь я лежала на кровати под тяжелым одеялом в темной душной комнате, а в нос бил неприятный запах болезни и лекарств.

Все же я была в коме. Но, надо же! Сомнительная психотерапия помогла, и я пришла в себя.

— Ну и долго ещё? — вдруг донесся приглушенный мужской голос.

Звучал он недовольно и нетерпеливо.

Я повернула на звук голову и разглядела стоявшую у приоткрытой двери фигуру в объёмном светлом балахоне.

Кстати, что это за больница такая странная? Даже в темноте помещение на палату не походило. Никаких коек рядом, зато угадывались очертания громоздкой мебели — шкаф, комод, зеркало блестело. А вот пикающих приборов, которые должны быть в любой реанимации, нет.

— Доходит уже, — тихо и как-то заискивающе пообещала фигура в балахоне женским голосом. — В себя не приходит второй день и еле дышит. Холодная вся стала. Думаю, к вечеру помрёт.

Кто?! Не обо мне же это?! Что за странный персонал?! Разве так говорят вообще в больницах?

Я поднялась и демонстративно покашляла, привлекая к себе внимание.

— Я хочу поговорить с лечащим врачом, — заявила и замерла.

Голос у меня не просто восстановился, а стал звонче! Как будто… помолодел. Я таким в юности разговаривала. Это новые антибиотики такое умеют с голосами проделывать? Ничего себе, как далеко шагнул прогресс!

Внезапно дверь отлетела, ударившись о стену, зажегся свет, и в комнату влетел молодой мужчина в черном костюме безбожно устаревшего фасона (кто в наше время носит сюртуки до колен?) и белом пышном жабо. Его темные кудри лежали на плечах, карие глаза пытались просверлить во мне дыру, а ноздри тонкого носа раздувались, словно у принюхивающегося к добыче хищника.

Я невольно схватилась за одеяло и потянула его вверх, прикрываясь. Да вот только в процессе разглядела тонкую руку и массивное кольцо на безымянном пальце. Рука — ладно. Могла в коме похудеть. Мало ли сколько я в ней пролежала? А вот кольцо... Оно точно не моё! Я такого отродясь бы не надела — слишком громоздкое и вызывающее.

— Верона! Тебе лучше?! — обвиняющим тоном наехал на меня мужчина.

Хотя... Я бы его назвала парнем. Лет двадцати-двадцать пяти.

Но какая ещё Верона?

В комнате, которая совершенно очевидно не являлась палатой, никого, кроме меня, не было. Да и смотрел он прямо на меня.

Что-то мне стало не по себе…

— Госпожа, вы очнулись, — нерадостно констатировала факт крупная дама в белом балахоне с красным крестом на груди.

Нет, похоже, я не очнулась и продолжаю смотреть своё коматозное кино. Незаметно сунула руку под одеяло, ущипнула себя за ляжку… и подпрыгнула — больно! Одновременно с этим в комнату проскользнула очаровательная девочка лет пяти, а за ней щенок... Тот самый рыжевато-белый щенок, которого я сегодня уже видела! В яблоневом саду!

— Мамочка! Мамочка моя дорогая! — закричала девочка и бросилась ко мне.

— Виласка! А ну иди сюда, негодная девчонка! — неприятно прокаркала вошедшая следом худая, как палка, женщина в длинном черном платье и со скорбной миной.

От хлынувшего в кровь адреналина меня начало трясти, но девочку я подхватила и прижала к груди, инстинктивно защищая от неприятной женщины, посмевшей назвать моего ребёнка негодным…

Стоп! Моего?!

Сердце готовилось выпрыгнуть из груди.

Я загадала старухе дочку...

И насыщенную жизнь.

Боже!

Похоже, я получила и то, и другое. Эти люди явно ко мне не расположены, значит, скучно не будет. А девочка назвала меня мамой. Я уткнулась в светлую макушку и вдохнула детский запах — такой родной, что глаза заслезились. Не отдам! И обижать не позволю!

Происходящие здесь и сейчас события можно было объяснить только одним: хозяйка яблоневого сада исполнила мои желания весьма своеобразным способом — пересилила в тело умирающей матери этого ребенка. Можно было начинать паниковать, но, как ни странно, едва обняв маленького ангелочка, я словно мгновенно с ней сроднилась. Теперь меня не мог напугать никакой фантастический поворот, если только он не принесет вреда моей дочке.