– Да уже и не нужно, Виктория! – она схватила меня за руки и, не спросив, приложила их к своему животу. – Вы совершили чудо, Вика! Сегодня утром я встала, как всегда умылась и только начала готовить завтрак, как почувствовала тошноту и слабость. Вика, вы только представьте, один раз приложили ладони к моему животу, и я беременна! Бросив все дела, побежала к Кудре, он подтвердил, что я жду ребёнка.

– Э-э… нет, это не моя заслуга, – отняв руки, попятилась. – Возможно, вы и деревенская женщина, но должны понимать, что на всё нужно время. Вы беременны примерно месяц, если не больше. Это лишь совпадение.

Но по взгляду было понятно: она не верит в естественное зачатие, приписывает чудо мне.

– Людмила, будьте разумны, за это, – я ткнула в её живот, – стоит благодарить мужа и себя. Только вас двоих, я не при чём. Да сходите вы к Кудре ещё раз, расспросите, сколько времени должно пройти со «счастливого дня» до дня недомоганий и тошноты.

– Я всё понимаю, драгоценная Виктория. Вы не хотите, чтобы к вам приходили толпы нуждающихся. От меня никто не узнает, ни одна живая душа, буду придерживаться ваших слов о естественном ходе вещей, – глупая улыбка гуляла на женском лице.

Я понимаю её счастье. Сама бы такой дурочкой была, поверив во что угодно, только бы под моим сердцем росла ещё одна жизнь.

– Вот и придерживайтесь, – ещё недавно прекрасное настроение покинуло меня.

Глава 17. Как я искала аптеку

— Виктория, я тут два письма написал, вот деньги, — Никита протягивал два конверта и несколько монет. – Отправь завтра из города, они оба в столицу.

Взяв конверты, покрутила в руке.

— Хорошо, отправлю.

— И не спросишь кому? – Никита чуть наклонился. – Что случилось? Почему грустная?

Посмотрев в красивые глаза напротив, неожиданно рассказала, что произошло на улице, о своих переживаниях, что если пойдут сплетни, то меня начнут осаждать желающие поправить здоровье. А я не лекарь и как-то никогда им не хотела быть. Вот травы нравятся, но лекарь — боже упаси.

Никита рассмеялся.

— Если народ узнает… Нет, когда народ узнает, что беременность нашей соседки твоих рук дело…

— Никита, тебе смешно? – оборвала весельчака.

— Извини, утешитель из меня так себе. Твёрдо говори, что Людмила ошиблась, пусть обращаются к её мужу за лечением. А ты только травы собираешь. Раз-два придут и отстанут, а если не захотят, то будут иметь дело со мной.

— По поводу завтра. Если получится хорошо выручить денег, то я куплю продуктов, оставлю на налоги, а остальное — моя зарплата няни.

— Хорошо.

– Какой ты покладистый, вот бы во всех вопросах был такой, – с надеждой посмотрела на молодого человека, тот лишь покачал головой, показывая тем, что не может дать мне желаемой свободы.

«Ну хорошо, ещё посмотрим, я найду способ избавиться от рабского договора», – думала я, посматривая на Никиту.

Рано утром, перед моим отъездом, вновь пришла Людмила, она откуда-то узнала, что я еду в город с купцом, поэтому попросила купить тканей, протянула деньги. Как оказалось, ткани она просит для Леночки и Андрея, чтобы сшить новые вещи. Услышав об этом, деньги принимать отказалась, заверив, что у меня будет возможность приобрести отрезы. Откуда взялась такая уверенность, не знаю, возможно, потому что я везла редкие травы.

Улыбнувшись, Людмила пригласила детей в свой дом на время моей поездки, Никита дал согласие. Теперь я не переживала, что ребята останутся только под присмотром Вишневского, который этой ночью, не спросив разрешения и не предупредив, ускакал в лес пастись, хорошо, что его никто не заметил и вернулся он затемно.

Мужчина, вёзший меня в город, был приятной внешности, среднего возраста, в дороге практически не разговаривал, лишь перед въездом в город предупредил о времени возвращения и о том, что ждать не будет. Если опоздаю, то возвращаться придётся пешком.

Поблагодарив, спрыгнула с телеги, подхватила корзины и отправилась на поиски выгодных предложений.

Меня немного потряхивало, было одновременно страшно и любопытно. Городской рынок жил своей жизнью, шумные продавцы зазывали прохожих, их помощники чуть ли не в руки пытались впихнуть товар. Раза три засмотревшись на прилавки, приходилось отбиваться от навязчивых подростков.

Часто встречались питейные заведения, трактиры, погребки, харчевни и даже кондитерские. Учуяв приятные запахи, желудок потребовал еды, но я понимала, что денег пока лишь на отправку писем, поэтому, собрав волю в кулак, проходила мимо. Первым попалось почтовое отделение, оно находилось чуть ли не в центре рынка. Зайдя внутрь, протянула письма и деньги, работник взял их, шлёпнул по каждому деревянной печатью, бросил в какую-то коробку и скучающим взглядом посмотрел на меня, словно спрашивая «Что-то ещё желаете?».

Пробормотав «спасибо», вышла из здания.

Через несколько минут я поняла, почему так долго искала аптекарскую лавку, оказывается, они аккуратненько расположились на одной из улочек. Тут были не только аптеки, но и лекарские кабинеты и даже целая больница.