Травница растерянно оглядела картину маслом: прогоревшие свечи, кучу тряпок в тазу — как раз подходило время очередной стирки, ну и вишенкой на торте — огромного мужика на полу. 

— И где они теперь?

— Что значит где? Уехали, конечно. — пожала плечами Люна. 

Я подавила порыв вцепиться в волосы. Незадача-то какая! Как бы нас не обвинили в похищении или еще чем таком. Никто не будет смотреть, вылечила ведьма или нет. Не выдали же по запросу!

— Нужно срочно их вернуть! — заявила травнице, поглядывая на мерно сопящего пациента. 

Люна понимала не хуже меня, чем для нас может обернуться нечаянное спасение. Потому согласно кивнула и заглянула в кастрюлю. 

— Отвара еще раза на три хватит, — прокомментировала я, поспешно одеваясь. 

Скоро темнеть начнет, в ночь мне староста лошадь точно не даст, нужно пошевеливаться! Если отряд большой, вряд ли они прям толпой несутся сломя голову обратно в город. Потеряшку-то еще не нашли! Наверняка где-то неподалеку лагерь разбили, чтобы с утра продолжить поиски по лесу и болоту. 

Могли бы и в деревне остаться, но, видно, побрезговали. Я их понимаю: сама в некоторые дома с опаской заходила, не садилась никуда и тем более не ложилась, чтобы не подцепить какую живность. Мы-то с Люной и мылись регулярно, и белье перестирывали, но далеко не все соседи такие чистоплотные. Скорее наоборот. 

— Отвар в чашке, пусть пьет каждый раз, когда просыпается, — продолжала выдавать инструкции, натягивая сапоги. — Повязку не надо, прирастет. Только прикладывать, и ненадолго. 

— Я за ним присмотрю, не переживай, — заверила меня травница. Она успела откинуть одеяло и оценить фронт работ, после чего уважительно покачала головой. — Главное, чтобы буянить не начал. 

— Рана разойдется, не до скандала будет! — фыркнула я, выскакивая за дверь. 

Запоздало подумалось, что надо было, наверное, для убедительности какую деталь одежды прихватить, но я же все почти порезала, а что нет, то превратилось в невразумительную тряпку после болота. Все снятое с больного я свалила кучей у помывочной. Подумав, свернула к ней и отодрала от  рубашки характерную пуговицу. 

Все доказательство. 

Мало ли, решат что я их в ловушку хочу завести или еще какую муть придумают. 

Кайюс предсказуемо уперся, не желая отдавать ценную тягловую силу. 

— Еще ноги переломает! — заявил он, скрестив руки на груди в знак того, что решение его непоколебимо. — Ишь выдумала, ночью скакать по буеракам! Истинно, ведьма. 

— Тогда сами езжайте, ищите этих всадников! — вспылила я. — Имейте в виду, я скажу, что это вы утаили ценную информацию об их приятеле. 

— Чегось ты такое говоришь? — растерялся разом староста. — Никогда я от их драконьих милостей ничего не утаивал!

Какие еще драконьи милости? А, наверное, это те самые отряды, что боролись с орбисами! Как я и думала, кроме рептилий в них наверняка состоят и люди. 

— С ними что, настоящие драконы были? — с восторгом вмешался младший отпрыск старосты. 

Пятилетний мальчуган вылез из спальни, привлеченный нашими громкими голосами, и явно был готов мчаться сквозь ночь вместе со мной, чтобы взглянуть одним глазком на легендарных существ. 

Староста покачал головой. 

— Не было, только форма на них характерная, черная с золотом. Цвета драконьи, тут и думать нечего!

Его правда, черной одежды я тут до сих пор ни разу не видела. Даже во время траура люди облачались в синее или зеленое — цвет надежды и новой жизни, по версии травницы. 

Отсутствие черного красителя объяснялось просто: очень уж он дорогой. Его получали из стручков, росших на каком-то редком дереве, причем исключительно на юге. В вотчине драконов, одним словом. 

Вот они и пользовались, выделяясь темным пятном в цветастой людской массе. 

— К тому же на флаге герб был. Дракон, распахнувший крылья, и внизу замок, — добавил староста после недолгой паузы, и я с трудом сдержалась чтобы не хихикнуть. 

Вот тебе и дедукция. Ткани, цвета… тут, считай, прямым текстом написали. То есть нарисовали. 

— Так коня дадите или нет? — потеряв терпение, напомнила я о цели визита. 

Честное слово, пока мы препирались, уже половину пути бы проделала пешком!

— Ладно, забирай! — буркнул Кайюс, отрывая гужевой транспорт от сердца. 

Мне красавец Бурьян был не менее дорог — тот самый жеребенок, родившийся на моих глазах, вырос и превратился в отличного выносливого коня. С ним я год назад научилась немного ездить верхом. Без седла, само собой. Какое седло в деревне! 

Свалилась раз десять, не меньше. 

Умный жеребец останавливался, косил на меня ехидно, но терпеливо ждал, пока я вскарабкаюсь обратно на спину. 

Чувствую, сейчас мне придется вспомнить все, чему научилась за прошлое лето…

Бурьян, услышав мои шаги, радостно заржал. Но его ждало разочарование — второпях я совершенно забыла захватить ему угощение. Не у старосты же просить!

— В другой раз принесу, прости, — я погладила коня по бархатистому нюху и быстро нацепила уздечку. — Пойдем, нам надо поспешить!