— Пришибут – поднимешь, — философски пожала плечами Айрис. — Ты ж некромантка.

Да уж, действительно… Как это я сама не догадалась.

Махнув рукой и мысленно пожелав удачи Зигмунду, а направилась в дом. Пора готовиться ко сну. Завтра по плану стоял новый рабочий день.

 

Винсент

— И куда мы теперь?

Ирвин не отставал. Следовал за мной по пятам по коридорам родного замка, изображая из себя тучу. Разве что гром не гремел.

Да и у меня самого настроение было не лучше. Это ж надо подумать – встретить грёбаную истинную пару. И где? В богами забытом Эйнсвилле с населением в пару сотен человек. Откуда она тут? И почему сейчас, а не раньше? Я был здесь три года назад. Приезжал и до этого. Если бы эта девка тогда здесь жила, я бы обязательно её встретил. Так какого драхна она тут забыла?

— А что, в твоём замке слуг не бывает? — съехидничал Ирвин. — Или твой отец из тех некромантов, которым прислуживают зомби?

Я даже с шага сбился и с удивлением обернулся к другу. Тот, нахмурившись, уставился на меня.

— Что?

— У отца был слуга, — подтвердил я. — Джек.

— Живой?

— Нет, зомби.

И я, развернувшись, поспешил дальше, пряча улыбку.

— Да чтоб тебя! — рыкнул Ирвин, ускоряясь следом. — Тогда найми кого-нибудь! Не с голода же нам дохнуть.

— Ага, обязательно.

— Винс!

— Мы пришли.

Дверь мастерской открывал почти с благоговением. Всё-таки три года не был. Да и в тот раз приезжал не для работы.

По факту эта лаборатория простояла в бездействии с того самого дня, как я уехал учиться в академию. Но здесь всё равно присутствовало всё необходимое – осталось от матери.

На миг кольнуло сожалением: будет грустно с ней расставаться, когда меня лишат наследства. Но тут же взял себя в руки. Увы, у меня не было шанса сохранить эти земли. Вернее, был один. И отец всячески пытался меня убедить поступить именно таким образом… Но я не собирался повторять ошибки матери.

Окинув хмурым взглядом мастерскую, направился к дальнему шкафу. Предстояло подготовить рабочее место, достать все необходимые ингредиенты. Хорошо, что инструменты я взял с собой. Впрочем, здесь тоже что-то было. Но заново вспоминать, что где лежит… Это время.

Ирвин тяжело вздохнул и с обречённым видом занял кресло у окна. Знал уже, что меня в таком состоянии лучше не трогать.

А мне нужен был артефакт. Защитный. Потому что не хватало ещё, приехав в Эйнсвилль на пару месяцев, случайно жениться. Я ведь знал, как носители крови оборотней реагируют на истинную пару. Мать рассказывала. Но я никогда не думал, что меня коснётся это проклятие.

Почему проклятие? Потому что от этого не скрыться.

Потомки оборотней заключают союз один раз и на всю жизнь. И если один в паре любит, а другой нет… То оборотень обрекает себя на страдания. Мать зачахла у меня на глазах после измены мужа. А ведь с отцом они не были истинными. Всего лишь пара. Так что будет, если тебе изменит истинная? Я не был готов это проверять.

Полоснув по ладони, я щедро полил кровью чёрный кристалл. Не глядя, протянул руку. Через пару секунд по коже пробежали жгучие искорки.

— Ты не можешь работать аккуратнее? — проворчал Ирвин, залечивая порез. — Палец там уколоть или хотя бы разрез сделать поменьше.

— Не бухти, — усмехнулся я. — Тебе это ничего не стоит.

— Это стоит энергии. Я, между прочим, голоден. А мы застряли в лаборатории. Что ты делаешь вообще?

— Отвод от истинности.

Друг замолчал. Я же забрал руку и принялся вливать силы в будущий артефакт. Это пока лишь первый этап, и, пожалуй, самый простой. Дальше предстояла многочасовая обработка напитанного кровью камня. Начертание рун. И выдержка в растворе на протяжении трёх суток. Последнее – самое мерзкое. Потому что без артефакта я больше в город не сунусь, ни за что.

— Чего? Да зачем? — наконец отмер Ирвин. — Ты что, встретил свою пару?

— В городе, — кивнул я. — Перед трактиром.

— О… Поздравляю. — Друг осёкся. Я почти слышал, как у него в голове шевелятся извилины и звенят логические цепочки. — Но ты не рад, — заключил он наконец.

— Закончим здесь, и я навсегда уеду, — отозвался я спокойно. — Один. А пока мне нужна возможность ходить по улицам без риска влипнуть.

Ирвин хмурился. Но в нём не было крови оборотней. Ему не понять.

— С чем закончим-то? — хмуро поинтересовался друг.

Я включил горелку и отмерил раствор.

— С убийством отца.

— Ты уверен, что это было убийство?

Уверен ли я? Ещё как. Рафаэль Эйнсворт – не тот человек, кто будет малодушно сводить счёты с жизнью. Даже если всё указывало именно на самоубийство, это могло означать лишь одно: у отца не было выбора. Да и не настолько сильно он любил мою мать, чтобы специально погибать у её могилы.

— Это было убийство.

— Но признаков неупокоения ты не нашёл. Разве убитый не захотел бы возродиться, чтобы отомстить после смерти?

— Там было не всё тело.