Неужели грозный инквизитор Роберт Адальхарт согласился помочь?!

— Но мы заключим договор, — сказал дракон, положив сигару в пепельницу.

— Слушаю. — Я со всем вниманием склонилась над столом.

— Мне не нужен скандал и восстание в государстве. Я должен поймать Эскорта и всех, кто связан с заговором. Должен найти артефакт перемещения. И всё сделать без шума. Поэтому ты будешь притворяться моей женой, как ни в чём ни бывало, пока я не разберусь со всем.

— И долго нужно будет притворяться? Мне поскорее домой нужно…

Я потеребила уголки пледа, который покрывал мои плечи, осознавая, что у меня немного времени. Валери в плохом состоянии. Врачи сказали, месяц, не больше… Но я боюсь в этом признаться.

Мысли путались, веки тяжелели, и дыхание  от драконьего дыма делалось слишком ровным и медленным для человека, оказавшегося почти перед смертельной опасностью. Хотя, почему почти?

— Думаешь, я рад поддерживать эту фальшь?! — рыкнул дракон и пригвоздил меня взглядом к спинке кресла. — Чтобы вернуть тебя, мне нужен портальный артефакт, на котором был совершён ритуал. Я достану его так скоро, насколько это возможно, Лера, и верну тебя.

Слова дракона прозвучали решительно, и я кивнула.

Роберт извлёк из внутреннего кармана мундира светлый камень с верёвочкой.

— Это артефакт, который запомнит всё сказанное. Сейчас ты повторишь всё, что рассказала мне про Валери и Эскорта. Камень запечатлит твои слова, и я смогу использовать его в обвинении.

— То есть ты не собираешься молчать о случившемся? — вскинула я бровь, поглядев на белёсый, переливающийся в свете лампы камень в руках Роберта — кажется, именно его надевали мне под юбку!

Закрались подозрения, что Адальхарт не сегодня узнал, что я попаданка, но в голове было и без того слишком много мыслей и смятения, чтобы думать об этом сейчас.

— Это для подстраховки, Лера. Если вдруг Эскорт решит сделать из тебя жертвенного барана. Рассказывай. Но сперва представься.

Роберт положил передо мной артефакт, который замерцал от его прикосновения молочным сиянием. И я начала.

Повторить рассказ уже после того, как узнала, что мне помогут, оказалось проще. Я уложилась минут за пять и, кажется, даже успокоилась, пока говорила.

Когда закончила, Адальхарт забрал камень и шумно вздохнул.

— Что теперь? — смерила его взглядом.

Роберт достал из ящика стола лист бумаги с драконьими гербами и медленно провёл над ним ладонью. Под его пальцами проявились надписи.

Он придвинул лист мне, и я увидела договор. Было сказано, что я передала показания против Эскорта. Обязуюсь хранить тайну, временно играть роль принцессы Валери — жены Роберта Адальхарта. С целью разоблачения врагов короны. За сотрудничество с властями получаю в награду жизнь и свободу. И в конце приписка: “Обязуюсь защищать Валерию Романову и соблюдать указанные в договоре пункты. Десница короля Мирии — герцог Роберт Адальхарт”.

С должности инквизитора сняли, значит, но десницей, правой рукой короля, оставили — хитрый у Валери отец. И Роберт ему ни в чём не уступает.

— Подходят такие условия? — тихо проговорил дракон, обводя меня взглядом.

— Более чем. Только в каком плане играть роль жены? Ты захочешь подтвердить брак по-настоящему?

8

Роберт развернул к себе лист и, изменив что-то, вернул мне.

Добавилась бюрократическая фраза: “Играть роль фиктивной жены согласно стандартному договору о фиктивном браке”.

— У вас и такой договор в стране есть?

— Есть, Лера. Я дам тебе почитать, если хочешь, — проговорил он. — В целом, там говорится о том, что внешне наш брак должен выглядеть, как настоящий, но когда мы одни, — ты свободна. У тебя будет отдельная комната. Я не потребую от тебя никаких супружеских обязательств. Не буду даже прикасаться. Обещаю.

Голос Роберт вновь понизился и сделался хриплым.

— Верю. Ладно, я должна подписать?

Роберт кивнул.

Я призвала магию и тоненькой искрой выжгла подпись. Получилось вполне аккуратненько.

Роберт оставил красивый вензель под своим именем и изобразил быстрый жест, от которого лист засветился белым сиянием.

— Что это? — вздрогнула я.

— Магическая защита от изменений и порчи.

Когда сияние стихло, мы поглядели друг на друга. Роберт выглядел, как истинный инквизитор: строгий, злой, чужой. Лицо его было хмурым и бледным. Губы сомкнуты в тонкую линию. И мне не верилось, что эти губы ещё несколько часов назад меня горячо целовали. Я очень хотела бы знать, что он чувствует. Что чувствовал тогда, когда мы были вместе.

Интересно, осталось ли у него в сердце хоть что-то тёплое по отношению ко мне теперь, после признания?

Но в тёмных, как омуты, глазах, невозможно было ничего прочитать.

Запищал Светлячок, и мы оба обернулись к котёнку. Он крутился возле небольшой лужицы.

— Прости… — прошептала я. — Он наверное, хотел в туалет, а я не сообразила.