Погода действительно переменилась. Ветер хлестал по парусам, и мои восклицания терялись в грохоте волн, обрушивающихся на борт судна.

— Адальхарт! Стой! Ты должен меня выслушать, или я тебя…

Щедрая гроздь брызг прилетела в лицо, и я взвизгнула.

— Осторожнее, Лера! Что ты там говоришь? — буркнул дракон, не оборачиваясь.

— Или я тебя покусаю! Вот что! — завопила я, дёргая его за руку.

Роберт обернулся и зыркнул на меня так, словно я предложила ему поиграть в брачные игры, а он никогда-никогда в них не играл!

— Я просто хочу с тобой объясниться в спокойной обстановке, — проговорила я, закусив губу.

— Как видишь, обстановка не очень спокойная, — пророкотал Роберт, обдавая горячим дыханием мою беззащитную и очень чувствительную ушную раковину.

По телу пронеслась дрожь, но уже не от страха или холода. А от острого, туго пульсирующего внизу живота желания.

Проклятая драконья привязка! Это всё она. Я не должна ничего такого чувствовать к чужому мужчине, которого знаю третий день!

Но вот он снова смотрел на меня так, будто я была его царица, а он был мой царь. И я желала навечно утонуть в черноте его глаз. Прильнуть губами к влажной от брызг коже и ощутить под пальцами его жаркое сильное тело, с бездонным отчаянием желающее меня.

Но нельзя.

И я, отвернувшись, снова принялась вырываться.

— Анхор, сюда! — рыкнул Роберт, не обращая никакого внимания на мои попытки освободиться от его оков.

Большой мохнатый пёс вынырнул из темноты. Чёрный, как ночь. Как он напугал меня!

И я с очередным испуганным вскриком вжалась в спину Роберту.

Разгорелась красноватая вспышка, и через миг досадные холодные брызги перестали лететь в лицо. Шум ветра и волн стих. Нас окружила оглушительная тишина, в которой было слышно лишь дыхание: моё и Роберта.

Безмолвие нарушил перезвон ошейника Анхора — пёс понёс мокрую мохнатую попу по паркету, изучая новое помещение.

К слову, оно было тёмным, будто в доме никого, кроме нас, нет.

Роберт оторвался от меня на миг, чтобы через секунду снова возникнуть рядом с лампой в руках.

— Справишься, огненная моя?

— Мне за это экзамен автоматом зачтётся? — усмехнулась я, разжигая огненной магией фитиль.

Ну, надо же было как-то разрядить напряжение?

Мягкий свет озарил комнату, похожую на библиотеку или кабинет. Вдоль стен стояли высокие стеллажи с книгами, в центре — большой стол и два кресла, у стены небольшой бар с напитками — всё как Адальхарт любит.

— Если бы я принимал у тебя экзамен, то тебе пришлось бы хорошенько постараться, но ректор уже предупреждён, что ты у меня умница и отличница, — произнёс мягким шёпотом Роберт.

Он взял у меня из рук разгоревшуюся лампу, разместив на столе, а взамен передал котёнка из короба, который давно проснулся от суматохи и робко попискивал, просясь на ручки.

— Иди ко мне, мой хороший, — прижала малыша к груди, пряча под пледом. — Маленький мой, сладкий.

Пушистые ушки щекотнули мне подбородок, и я улыбнулась нежности, распустившейся в сердце.

Роберт загремел стеклом и бокалами.

— Хм, хотел предложить вина, чтобы согреться, но у меня здесь только виски…

— Подойдёт! — проговорила я, шагая вперёд, к “мужу”. — То, что нужно для разговора.

Пора, наконец, со всем разобраться.

Роберт хмуро поглядел на меня через плечо. Радужки его глаз переливались жидким серебром в пляшущих отсветах горящего фитиля.

Я сделала ещё шаг и приняла тяжёлый бокал с янтарным напитком. Покрутила в руке, набираясь храбрости.

— Что же ты хотела сказать мне, дорогая супруга? — хрипло проговорил Роберт.

По телу пробежала дрожь от его холодного, как сталь, взгляда. Наверное, стоило бы сейчас передумать и просто сказать, что взбудоражена морем и необычным вечером. Но тогда оковы, в которых я оказалась, никогда не разрушатся и Валери погибнет.

Я сделала глоток, ощутив как хмельное, вяжущее пламя пожара охватывает язык, горло, разжигает нутро, скидывая ненужные напряжение и робость.

Отставив бокал на стол, я произнесла твёрдо:

— Я не твоя жена, Роберт. Я пришла из другого мира.

5

Айсберг! Адальхарт напомнил мне огромного ледяного истукана в тот миг, когда я призналась ему. Большой, холодный, опасный, с колоссальным напряжением, скрытым внутри. Кажется, я даже слышала, как где-то в глубине него затрещал лёд. Но, как и айсберг, дракон оставался недвижим и грозен и глядел куда-то сквозь меня.

А я тонула, тонула в чернеющей мгле его глаз. Сердце сбивчиво колотилось в груди, дыхание сделалось рваным и частым.

Сейчас задохнусь.

Скажи же что-нибудь, Роберт! Не молчи…

Адальхарт отмер, медленно поднёс бокал к губам и опрокинул в рот содержимое без остатка. Развернулся к столу и опёрся на него кулаками, издав сдавленное рычание.

Отчаянное, разъярённое.

— Я… — Сделала глубокий вдох, решаясь начать рассказ, но в горле вырос ком.

Очень сложно говорить с чужой спиной.