Владимир направился к краю поляны, где скинул перчатки, и уже протянул за ними руку, когда понял, что их нет на месте. Вместо них на сочной зеленой траве валялся грубый собачий ошейник. От неожиданности Корсаков зажмурился и попытался прогнать морок. Но когда он вновь открыл глаза, ошейник так и остался лежать на месте.

«Ты этого хочешь? – издевательски поинтересовался шепот. – Стать цепным псом на чужой службе?»

– Нет, – пробормотал Владимир. – Я сам себе хозяин. Цепной пес здесь один, и сейчас он на моей службе! Поэтому заткни свою пасть!

Он уже понял, что ошейник – это обман зрения, насланный двойником, за которым скрываются перчатки. Это не на шутку напугало его и разозлило. Сейчас двойник просто играл с Корсаковым. Но если ему подвластны такие вещи, что помешает ему однажды подменить собой собеседника? Изобразить твердый пол на месте, где зияет провал в несколько этажей? Задумать еще какую-нибудь каверзу, на которую у Владимира сейчас недоставало фантазии?

Он резко схватил ошейник с земли. Тот, как по команде, превратился обратно в перчатки. Владимир самодовольно усмехнулся, радуясь маленькой победе над двойником.

«Подумай как-нибудь, из чего сделаны эти перчатки, раз они обладают такой чудесной силой».

Слова еще не отзвучали в его голове, как Корсаков с омерзением увидел, что пытается натянуть на ладонь еще сочащуюся кровью кожу, грубо сорванную с чьей-то руки. Желудок подступил к горлу. Владимир вновь зажмурился – и довел дело до конца, не открывая глаз, пока не почувствовал знакомое мягкое тепло и покалывание на кончиках пальцев. Когда он вновь посмотрел на свои ладони, на них были надеты самые обыкновенные кожаные перчатки.

* * *

Тропинка вывела Корсакова на берег озера. Он остановился, разглядывая спокойную темную гладь, и попытался унять бьющую его дрожь. Полковник был прав – что бы ни разбудило дремлющую внутри него сущность после визита в особняк Ридигеров и Дмитриевское училище, но безответственность Владимира, дважды доверившего свое тело двойнику, пугающе умножила силы непрошеного гостя. Тот узнал Корсакова. Узнал слишком хорошо. И явно намеревался этим воспользоваться. Еще пару месяцев назад двойник говорил с ним лишь во сне, шепотом. Но в Смоленске он подчинил себе тело Корсакова и даже сумел обмануть Христофора Севастьяновича Горегляда, витебского знахаря, что помогал Владимиру в расследовании. Лишь вмешательство полковника спасло Корсакова, а возможно – и многих других. Владимир машинально поправил перчатки на ладонях.

Увлекшись раздумьями, он не сразу заметил человека, сидящего на корточках у самой кромки воды. Корсаков помотал головой, отгоняя прочь мрачные мысли, и присмотрелся. Растрепанная копна каштановых с проседью волос быстро подсказала, с кем Владимир имеет дело.

– Доброе утро, Вильям Янович! – крикнул он.

– Ой! – Беккер вздрогнул и комично плюхнулся на пятую точку. – Владимир Николаевич, вы меня напугали!

– Прошу прощения, – сочувственно улыбнулся Корсаков, подошел поближе и подал ученому руку.

– Так, значит, мне не почудилась хлопнувшая дверь, – констатировал Беккер. – Не спится?

– Можно и так сказать, – уклончиво ответил Владимир. – А вы чего так рано встали? Снилось что-нибудь неприятное?

– Неприятное? – переспросил Вильям Янович. – Да, пожалуй, нет. А что? Вас мучили кошмары?

– Нет, – быстро ответил Корсаков. – Так, к слову пришлось. Что вы делаете в такую рань у озера?

– О, это отличный вопрос! – Беккер чуть не подпрыгнул от возбуждения. – Понимаете, мне не давал покоя рассказ Софьи. Ну, тот, что про странный цветок, найденный на берегу. Я решил прогуляться вдоль озера – и вот, полюбуйтесь! Мне, кажется, улыбнулась удача!

Он отстранился, давая Владимиру разглядеть диковинное растение, болтающееся в воде у самого берега. Корсаков подошел поближе и похлопал себя по карманам в поисках очков для чтения, но быстро вспомнил, что они остались во флигеле. Пришлось присесть у кромки воды и прищуриться.

Растение действительно выглядело незнакомо. Если это и был цветок, то прятался он в отвратительного вида луковице, выпустившей вокруг себя тонкие и гибкие щупальца-корни. Возможно, дело было в мерном покачивании озерной воды, но Корсакову показалось, что отростки шевелятся, как живые.

– Что-то не похоже на красивый цветок, – скептически протянул Владимир.

– О, думаю, он распустится, когда солнце окончательно встанет, – махнул рукой Беккер. – Но это и не важно. Вы когда-нибудь видели что-то подобное?

– Не припомню, – признался Корсаков. – Хотя, если подумать, он немного напоминает по виду корни цикуты.

– Заметили? Да, мне тоже пришла в голову эта мысль. Возможно, поэтому Николай Александрович сказал, что растение… как там его… баг… бог… – Беккер весь сморщился, пытаясь вспомнить понравившееся слово, но все-таки сдался и закончил: – ядовитым. А вы неплохо разбираетесь в ботанике, Владимир Николаевич!

– Нет, что вы, только в ядах немного, – усмехнулся Корсаков.