Признаюсь, оно того стоило. Когда после стука вошел в спальню, ноги приросли к полу. К горлу подкатил гомерический хохот, но воли ему я не предоставил – ведь хотелось подольше полюбоваться открывшейся картинкой.

   В ее центре находилось кровать: нежно-розовая, с белым балдахином, обшитом оборочками, застланная стеганым покрывалом. Из-под которого и торчала наружу голова удава – с надетым на нее прелестным женским чепчиком. Ошалевший от шумного утра чешуйчатый глянул на меня, как показалось, укоризненно. Видимо, сетуя на то, что тут совсем не берегут ни его ранимый животный разум, ни слух.

   Хаотично разбросанные вокруг подушки дополняли «пейзаж». Видимо, Хейли, обнаружив в своей постели весьма неожиданного гостя, устроила ему бомбежку. Рядом с окна свисала штора, едва держась на почти оторванном карнизе. Мой развеселившийся вконец мозг тут же подкинул пару идей, как такое могло произойти. 

   Может, миледи де Сиардар с прытью кошки попыталась забраться повыше, ругаясь во весь голос? Вряд ли. Хейли и брань несовместимы. Это Риана может за день обозвать меня и рододендроном невыносимым, и противным крокодилом, и гадом подколодным, если уж совсем достану. А вот графиня предпочтет убивать взглядом, а не словом, как благовоспитанная до самых панталон девица.

   Хотя, возможно, в этот раз ей все же захотелось обагрить руки кровью, и со всей своей недюжинной из-за страха силушкой она попыталась оторвать карниз и использовать его в качестве орудия возмездия для потерявших совесть удавов? Как знать. Уверен, внутри, в самой сердцевине этой признанной первой красавицы двора много чего таится. Далеко не самого приятного, это уж точно. 

   Боюсь, жизнь убедила девушку в том, что все остальные рождены на свет исключительно с одной целью – прислуживать ей, раболепствовать, развлекать и при необходимости жертвовать собой. Как многие слишком красивые женщины, она все принимала как данность и даже не думала благодарить судьбу за немыслимые благодеяния. 

   Иногда я представлял нашу семейную жизнь. И в этом было мало приятного. Полагаю, на супружеский долг отводилось бы два дня в неделю. Второй в порядке великого исключения. Дабы муж, утирая скупые мужские слезы, понимал и ценил, какая щедра и понимающая жена ему досталась. И только попробуй заикнись о другом графике – даже фарфор вздрогнет от того скандала, что разразится в доме буйным тайфуном! 

   А после рождения положенного наследника мужского пола визиты супруга в опочивальню жены и вовсе попали бы под строжайший запрет. Все, долг выполнен, дальше все справляются, как могут. Главное, чтобы внешние приличия были соблюдены и не сильно ползли сплетни. 

   Помотал головой и сел на кровать, не менее печальный, чем удав. Тот похлопал глазками и положил голову в чепце на мои колени. Я снял с него дамский аксессуар и велел:

   - Ползи, гуляй по саду. Только никого больше не пугай.

   Поднялся и покинул комнату. Предстояло найти гостей, рассыпаться в извинениях и отправиться завтракать. 

   В столовой уже хозяйничала Фабиана. В груди потеплело – ведь я все же опасался, что она может не вернуться из ночного вояжа на Добряке. Но нет, напевая что-то, девушка шлепала на тарелки демонят блинчики, которые приносила с кухни.

   - Доброе утро, папа! – дружно грохнули мои исчадия ада, изображая послушных деток.

   - Для удава оно не было добрым, - отметил, сложив руки на груди. – Вы зачем над бедным животным издеваетесь?

   - А с чего мы должны жалеть эту зазнайку-графиню? – пробурчал Рэйнор, пожав плечами.

   Я снова подавился смешком и все же нашел в себе силы сохранить серьезное и, надеюсь, грозное выражение лица.

   - Имел в виду чешуйчатого, - пояснил нахалятам, уминающим блины.

   Фабиана подавилась смешком и, подхрюкивая от смеха, ушла на кухню.

   - А ему-то что? – Роэн заморгал непонимающе. – Она сразу из кровати выпрыгнула, когда его заметила,

   - А барабанные перепонки удава вы не пожалели?

   - Да, об этому не подумали, - согласился старший. – Она так верещала, думал, люстра с потолка навернется. Наверное, его этим, - нахмурился, - как ты сказал?

   - Перепонным барабанкам, - с умным видом подсказал Роэн.

   - Вот точно, им несладко пришлось. Мы не подумали.

   - Может, сначала будете думать, а потом шкодить? Взрослые ведь уже, - протянул с укоризной.

   - У взрослых ящеры есть, - отрезал старший, глянув на меня с обидой. – А у нас нету, сколько ни едим волшебные блинчики и оладушки!

   Хитер, бобер! Я довольно хмыкнул. В меня пошел, определенно. Все в свою сторону переиначит. 

   - Кушайте уже, - Фабиана поставила тарелку себе и мне, села за стол. – Потом разберетесь и с удавами, и с ящерами.

   И то верно. Сел за стол, свернул румяный, горячий еще блинчик в трубочку, окунул в мед и отправил в рот. М-м-м, объедение. А если еще клубничного варенья добавить, так и вовсе пища богов. И нет, нигде не слипнется!