Нет, так нельзя. Раз уж впуталась в это дело, я обязана довести его до конца. Разве не этому учил меня покойный дед?

Осторожно шагнув вперед, я прислушалась.

- Заметили что, Поль Маратович? – поинтересовался Гордей.

- Ножевая рана, аккурат под сердцем, - с сильным французским – я теперь слышала это отчетливее – акцентом, заключил медицинский эксперт.

Услышавший его Петр Кузьмич шумно вздохнул и перекрестился.

- Все в руце Божьей!

Рыжий Яшка удивленно захлопал глазами, подался вперед и прошептал:

- Князь…

Что он имел в виду, я так и не поняла. Договорить парню не дали. Пристав зыркнул так, что тот тут же съежился и умолк.

 - Это, по вашему, причина смерти? – не выдержав, поинтересовалась я, на мгновение выйдя из заранее продуманного образа.

Полю Маратовичу, судя по всему, было глубоко плевать, кто с ним говорит. Отвечал он вполне профессионально. Не прекращая, однако, изучать рану.

- Точнее скажу после полного осмотра тела. По предварительному обследованию, учитывая температуру воздуха последних дней и все признаки трупного окоченения, могу предположить, что барышня мертва около сорока часов.

- Не стой столпом, неслух, пиши, - обращаясь к парню, отдал приказ пристав. – По приезду в участок оформишь протокол по месту совершенного преступления.

- Как прикажете, Гордей Назарыч! – Яшка вытащил из-за пазухи блокнот с зажатым внутри карандашом и, попеременно дуя на замерзшие пальцы то одной руки, то другой, принялся усиленно в него что-то записывать.

Пристав, между тем, вернулся к осмотру трупа. Прошелся пальцами вдоль мохнатого воротника. Заглянул в карманы полушубка.

Он уже не хмурился, но выглядеть стал мрачным и каким-то… непреклонным. Что, стоит признать, шло ему намного больше. Четко очерченные губы, где нижняя была слегка толще верхней, крепко сжались, превратившись в прямую линию. А в зеленых глазах появился решительный блеск.

В голове невольно мелькнула мысль, каким он станет, если вдруг улыбнется? Но я быстро отогнала ее прочь, решив, что это знание из разряда лишних.

Глава 4-7

Медик, закончив поверхностный осмотр, делал заметки в собственной записной книжке. Яшка засунул блокнот обратно за пазуху, и сейчас, под руководством извозчика, вытаскивал откуда-то снизу, из-под экипажа, самые настоящие сани. Сторож бросился ему на помощь. А я, ведомая любопытством, не заметила, как подошла слишком близко к телу.

Встала рядом с приставом, и принялась внимательно следить за его действиями.

- Надо выяснить, кто она такая, - слова слетели с губ раньше, чем я успела спохватиться. Благо мужчина был слишком увлечен работой, чтобы обращать внимание. Он кивнул, и это придало мне смелости. Продолжила я уже с энтузиазмом. – Сделать портрет, развешать по городу. Возможно, дать заметку в газеты. Вдруг кто-то из родных или знакомых откликнется? Судя по одежде, девушка приличная.

 - Навряд ли… - пробормотал он, вытаскивая из внутреннего кармана полушубка жертвы слегка смятую бумажку.

- Что это?

- А это, барышня, документ, указывающий, что данная особа, взгляды имела вольные, - он скосился на меня, но, видимо, осознав, что намека я не поняла, уточнил. – Делами… неприличными занималась. О чем вам, Софья Алексеевна, знать без надобности.

Проститутка, выходит? Неожиданно.

Я подняла голову и уставилась на сидевшего на ветке призрака. Та в ответ гордо задрала подбородок и снова пошла рябью.

Гордей, между тем, принялся разворачивать бумагу, кощунственно используя для этого голые руки. У меня аж зубы свело от негодования.

- Что вы делаете?  - он недоумевающе приподнял одну бровь. – Как можно трогать предполагаемые вещественные улики до проведения дактилоскопии?

- Дакти… чего?

- Дактилоскопия – это метод, позволяющий установить личность, по отпечаткам пальцев. Введен англичанином Уильямом Гершелем, который доказал, что в природе не существует двух одинаковых отпечатков, - словно по учебнику шпарила я, уже понимая, что зря я это… сейчас или на смех поднимут, или с потрохами сожрут.

Этот может.

- Мать честная! – усмехнулся пристав, полностью сосредоточив на мне свой внимательный взгляд. – Поль Маратович, вы у нас знаток, слыхали о подобном методе?

Он что издевается? Точно, издевается!

- Дюже замысловато, - почесывая пальцами ус, протянул француз, глаза которого – и от меня это не укрылось - горели любопытством.

Гордей развел руками.

- Вы уж не взыщите, Софья Алексеевна, но курам на смех ваш метод.

Этого я уже стерпеть не могла.

- Как же вы собрались идентифицировать ее личность? Или искать убийцу? – я кивнула на распростертое у наших ног тело. – Не поделитесь… любезный Гордей Назарович?

Он закашлялся, но быстро взял себя в руки. Резко поднялся с корточек и теперь возвышался надо мной, как каменная скала.