Металлическая печь в углу еще не успела остыть и излучала тепло. Деревянные шкафы были забиты посудой. Холодильника, или чего-то похожего на него, не наблюдалось. Как и остатков ужина. Где они хранят продукты?

Ноздри раздувались, улавливая запах копченостей. Наконец, глаз зацепился за свисающую с потолка палку колбасы. Я схватила лежащий на столе нож, отрезала половину, села на стул и откусила бòльшую часть.

Тут-то меня и поймали.

Внезапно зажегшийся свет заставил меня ненадолго зажмуриться. В проеме застыла одетая в длинную ночную рубашку фигура. Чей голос явно принадлежал моей тетушке.

- Сонечка, да разве ж можно-то? – всплеснула она руками и крикнула в коридор. – Глаша!

Девушка будто караулила за углом. Залетела на кухню простоволосая, в такой же длинной и белой рубашке, с накинутой на плечи шалью. Охнула и исчезла, чтобы появиться через минуту, уже с косой и в форменном платье с белым фартуком.

- Блахародная барышня, а крадетеся аки тать в ночи, - покачала она головой. - Меня б кликнули. Я б живо на стол собрала.

- Не хотела беспокоить, - пожала я плечами, наблюдая как из подсобного помещения, откуда на кухню валил холодный белый пар, принялись выносить подносы с едой.

Глава 3-6

Я попыталась заикнуться о бутерброде с колбасой и сыром, но Глаша была неумолима. Усадила меня за стол, напротив тетушки, и начала расставлять тарелки, с придыханием комментируя каждое лежащее на них блюдо.

- Испробуйте икорки осетровой, барышня. На хлебушек, да пожирнее. Груздочки соленые. Я сметанки не жалела. Судак заливной, да с балычком жаренным. Холодец накладывайте, говяжий. Пальчики оближите. Щас еще борщец принесу. Ах, голова садовая, там же утка томится! Утка с репой!

У меня, кажется, даже слюна по подбородку потекла. Благо никто не заметил. Девушка убежала обратно в подсобку, что служила в доме холодильником, а тетушка с упоением икру по хлебу размазывала.

И откуда у нее, спрашивается, такая осиная талия? Вот бы и мне гены передались. А то я, такими темпами, в колобка за неделю превращусь.

Только я потянулась вилкой к холодцу, как воздух над Инессой Ивановной пошел рябью. А через мгновение уплотнился, превращаясь в призрачный образ порядком надоевшей мне женщины.

Ее лицо выражало тоскливую скуку. Руки были скрещены на выдающейся груди. А в брошенном на меня вскользь взгляде читался немой вопрос: «снова ты?»

Я едва удержалась, чтобы не выругаться. Хлопнула ладошкой по столешнице. Тряхнула головой. Но призрак никуда не делся. А вот в глазах тетушки забрезжило беспокойство.

- Сонечка, что-то ты сбледнула. Все ли хорошо?

- Инесса Ивановна, подскажите, а нет ли у вас поблизости психиатрической клиники?

Охнув, тетушка подпрыгнула на месте и принялась обмахиваться ладонью.

- Для душевнобольных? – с испугом поинтересовалась она.

- Ага.

- Имеется, но далече. На другом конце Китежа. А тебе оно зачем, милая?

- Да так, на консультацию, думаю, сходить. Все же амнезия дело такое… толком не изученное, - протянула я, не сводя взгляд с невидимой для остальных знакомой. -  Сниться всякое. Будто привидения по дому гуляют. Вы, случайно, не знаете, как приметы велят с ними ладить?

- Хм, - задумалась старушка, подтягивая к себе блюдо с рыбой. – Простить изволь, но тут я тебе, Сонечка, не помощница.

- А вы, Глаша?

Девушка уперлась кулаками в дородные бока и подняла голову к потолку.

- Домовых, знаю, надобно конфетами задабривать. Для русалок пряжу оставлять на берегу. От болотного царя невинной девой откупаются. А вот об призраках не ведаю ничего. Но призраки это кто? Суть их – мертвец. Невинно убиенная душа, что на земле мается. Покоя сыскать не может. Али дело у него осталось. Али заботы, кручины какие…

Я задумалась.

Выходит привидение - это неупокоенный дух. Люди его не видят, а вот мне, почему-то, так не повезло. Причина, почему она за мной увязалась - ясна. А вот чего же она от меня хочет? Упокоиться?

Так-так-так. Вспоминай, Соня, что там было?

Парк. Обочина. Бревно. А ведь я под него даже не заглянула…

Я подняла голову, поймала на себе взгляд женщины и прошептала одними губами.

- Там, в парке, твое тело?

Выпучив глаза, она усиленно закивала и начала что-то гудеть мне в ответ. Но я уже не слушала. Отодвинула от себя тарелку с холодцом. Промокнула чистые губы салфеткой. И повернулась к тетушке.

- Что-то я наелась. Пойду, вздремну.

Глава 4, Где спящих красавиц не добудиться

- Да прекрати ты гудеть, - шикнула я на призрака, осторожно крадясь к выходу.

Шерстяное платье так и норовило за что-нибудь зацепиться. В заранее надетом полушубке, было нестерпимо жарко. Еще и эта… Руками машет, глазки пучит, подгоняет. Аж в ушах звенит.

Помня, какой острый слух у моих домочадцев, я около двух часов лежала в кровати, ожидая, пока все уснут. Одевалась медленно, стараясь лишний раз половицы на прочность не испытывать. Сапожки несла в руке.