- Правильно, что задумалась, - она истолковала мое молчание как заинтересованность в такой синекуре*. – Но имей в виду, босс уже давно определился ко мне с симпатией.

Ее грубоватый голос казался еще ниже в ограниченном пространстве стеклянной, летящей вверх кабинки.

- Если хочешь и дальше шоколад дольками лопать, сообщи Федору сегодня какая я умная и стильная, ну сама не глупая, придумаешь восторженные впечатления.

- Он же уже определился, - не выдержала я.

Такие экземпляры как мой наниматель рано обзаводятся семьями. Ляля метила на роль любовницы и это было неприятно. Будто просьбой посодействовать она и меня в кулуарные игры втягивала.

- Закрепить не мешает, - неопределенно ответила пиарщица. – А ты сама хмурься побольше и губы поджимай. Босс ценит серьезных.

__________

*Ботокс – препарат, который используют в косметологии для блокировки мимических мышц. В итоге разглаживаются возрастные морщинки. Чаще всего их убирают со лба и у глаз. (также ботокс используется для других целей, например, для уменьшения потливости и тд).

**синекура – хорошо оплачиваемая должность, не требующая труда.

Глава 4. Красивый мужчина хорош не внешностью

Я подписала бумаги и теперь быстро семенила за Виолой. Узкая юбка не позволяла делать нормальный шаг, ноги быстро начали уставать от каблуков. Пару раз пришлось опираться на стену. Когда я последний раз надевала красивые туфли? Года три назад. Мы с Пашей все реже вместе выезжали в гости на день рождения или другие праздничные мероприятия. Я не всегда могла поменять дежурства, уже не влезала в выходные платья, да и настроения не было.

Но это как езда на велосипеде, разучиться трудно. Поэтому я все бодрее ровняла шаг.

- Ты сейчас на Лялю стала похожа, - буркнула Виола, быстро приноровившись по-свойски называть меня на «ты». Мой новый образ ей явно понравился меньше предыдущего. – Только у нее плечи широкие, а у тебя уже. Зато лук стал терпимый.

Пару секунд мой разум соображал, не пахну ли я до сих пор родительскими закрутками. Но потом поняла, что девушка имеет в виду «лук» как внешний вид.

- А мне обязательно так выглядеть? – осторожно спросила я.

- Федор Леонидович не хочет, чтобы кто-то догадался, что с ним. А личная помощница всегда рядом - это не вызовет вопросов. Все бумаги веду я, а ты якобы отвечаешь за график. Расспрашивать, что именно делаешь, никто не будет. И про болезнь не проговорись, он у нас никогда не болеющий супергерой.

Угу. Предпочитающий по собственному кабинету разъезжать в кресле, при всей своей ультра-модности напоминающим инвалидное. Мой босс оказался не Эйнштейном, а профессором Ксавьером*.

Длинный серебристо-серый коридор с множеством дверей, наконец, завершился уютным холлом с сине-белым ковролином, уютными диванчиками и двустворчатой дверью с надписью «Конференц-зал».

- Стоим у двери, улыбаемся, киваем, молчим, – быстро инструктировала меня Виола. - Когда все зайдут и рассядутся по местам, заходим и садимся на стулья у стены справа. Вот тебе папка с бумагой и ручкой. Время от времени делай вид, что пишешь заметки. Если что-то спросят, я отвечу. Все понятно?

Я угукнула. Не понимаю, почему она так напряженно на меня смотрит. Ждет, что я буду на переговорах безголовой курицей метаться? Или свои мысли по поводу обсуждаемых тем высказывать?

- И еще, - Виола вытянулась в струнку при виде приближающейся группы людей. Дальше она уже еле слышно шептала, кривя рот. - Там будут красивые богатые мужчины. Не смотри на них слишком пристально, все равно ничего не светит.

О как. Вообще-то я часто вижу красивых и богатых мужчин, правда в согнутом или стонущем состоянии, в котором им не до флирта. Но повидала я разное, в болезни очень хорошо проявляется настоящий характер. Видела и как ругаются на близких, и как обвиняют врачей.

Один тридцатипятилетний красавчик любил моим медсестричкам рассказывать, какие они уродки и дуры, никто в здравом уме на них не клюнет. До слез доводил.

Я поговорила с завотделением, затем с пациентом. Пригрозив последнему, что, если будет грубить дальше, его просто выпишут. Как потом он поделился в палате: «А в ее глазах была угроза во время операции не только грыжу убрать, но и язык, и даже еще что-нибудь укоротить».

Я не оперирую, но может быть, на секунду, в моем взгляде действительно что-то такое мелькнуло. По мне, зря он скальпеля боялся. У таких «царей жизни» достоинство давно кастрировано деньгами. Во всех смыслах.

Обсуждать мужчин я с Виолой не планировала, поэтому просто стояла и смотрела на группу, возглавляемую Федором Леонидовичем.

Шел босс уверенно, не знала бы я истины, даже хромоты бы не заметила. Значит приступ прошел, это хорошо, мне работы меньше будет.