Следующей вошла нимфа Света — прекрасная, сияющая и обнажённая, если не считать тончайшего белого тумана, струившегося по груди и бёдрам. Она сказала, что не желает оставаться в раскалывающемся Доме Света и до дрожи боится того, что сотворят Ровена и Торин, когда одолеют Гвенейру, — а они одолеют, ведь им всё дозволено.

— Мне кажется, Ровена травит слуг, которые её раздражают, — нимфа сжала себя за плечи. — Они всегда заболевают. И… — она запнулась, передёрнулась. — Торин однажды заставил меня танцевать на битом стекле для неё. Сказал — подарочек, потому что обычные танцы ей наскучили. Она смеялась всё время.

От этой истории мутило. Так мог поступить Осрик.

Нимфа разрыдалась, когда я сказала, что она желанна в Доме Крови, а затем рухнула на пол и поцеловала мои туфли, клянясь танцевать, когда бы я ни приказала.

— Танцуй только если хочешь, — ответила я.

— Я не понимаю, моя принцесса, — взглянула она на меня глазами, полными слёз.

И это разбило сердце.

Дальше пошли истории, похожие одна на другую. Слуги, которых калечили. Те, кто страшился войны. Те, чьих близких казнили на солнцестоянии. Люди, ищущие дом. И чем дольше я слушала, тем слабее становилась моя настороженность к Низшим из Света и Иллюзий. Ни место рождения, ни хозяева, которым их вынудили служить, не были их виной. Я оказалась в Доме Земли по прихоти короля — с тем же успехом могла быть одной из них, искалеченной и отчаявшейся, мечтающей о бегстве.

Пятерых Благородных из Дома Земли мы оставили напоследок — чтобы не задать опасный пример, будто они по умолчанию важнее остальных. Даже в мире строгой иерархии всякий достоин одинакового уважения и достоинства. К счастью, и они думали так же, и, выслушав их просьбу стать частью дома, готового встать за правое дело, мы легко приняли и их.

Я смотрела, как последние входят через двери, украшенные шипами, под заботливым присмотром Мод и Трианы. Дом гудел от счастья, невидимые нити магии дрожали в приветствии. Радость была заразительна, но моё ликование переплеталось с тревогой. Эти люди и фейри многим рискнули, придя сюда.

Теперь мне предстояло понять, как уберечь их всех.

Глава 13

Я мерила шагами галерею статуй в нейтральных залах, пытаясь унять дрожь в нервах. Сегодня я исполняла обещание — взять Каллена с собой на шпионаж.

Я остановилась перед высеченной в камне фигурой Принцессы Клоты, первой леди Дома Земли, чьё пышное тело было окутано мраморными розами. Именно здесь Каллен впервые сказал мне, что Друстан положил на меня глаз. Тогда принц Огня следовал за мной, полон двусмысленных намёков — ещё одно усилие подтолкнуть меня к союзу с Домом Земли, — а Каллен наблюдал за этим из тени.

Тогда я так его боялась. Или — боялась не его, а Мести Короля, ведь именно в этих доспехах он тогда появился. Фейри с кровавой славой, который пользовался угрозами и шантажом так, как другие используют монеты. Таким он и оставался, наверное. Он не совсем шантажировал меня, вынуждая согласиться на это приглашение, но было близко к тому.

Я ощутила перемену в воздухе — прохладное течение коснулось моей кожи. В Мистее вечно витали странные сквозняки: одни исходили от вентиляционных шахт, другие — и вовсе не имели объяснения. Но это было не впервые, когда я чувствовала подобное рядом с Калленом. Я обернулась и увидела, как тень скользит по коридору, быстро приближаясь. В нескольких шагах от меня она остановилась — и распалась, открывая его высокий силуэт.

— Ты так быстро двигаешься, — сказала я, с трудом справляясь с новой вспышкой нервного трепета. Каллен больше не внушал мне того ужаса, как прежде, но его присутствие всё равно не несло спокойствия.

Он кивнул:

— На длинные расстояния трудно удерживать форму, но для рывков — полезно.

— И для того, чтобы красться по тёмным углам.

— И для этого тоже.

Я окинула его взглядом. Он был в чёрном, как всегда, но теперь одежда выглядела более свободной, нежели его жёсткие парадные камзолы. Сапоги были потёрты, кожа износилась. Одежда для движения, почти как у меня: тёмно-красные штаны и свободная рубашка. На левом боку — меч, а на правом, в ножнах, длинный кинжал.

— Все фейри Пустоты умеют так? — спросила я. — Обращаться в тень?

— Только самые сильные. Но я делаю это лучше всех. — Сказал он это без хвастовства, скорее, как констатацию факта.

— Хотела бы я, чтобы магия Крови позволяла такое. Несправедливо, что только Иллюзия и Пустота могут прятать себя.

Его брови слегка приподнялись:

— Ты можешь заставить моё сердце взорваться, если захочешь, Кенна. У тебя достаточно собственных умений.

— Наверное, ты прав. — Я разжала и сжала ладонь, рассматривая её. Я ещё почти не пробовала свою новую силу. Где её пределы? Могу ли я пытать кого-то одной лишь мыслью? Отрывать конечности, не прикасаясь? Разрушить часть мозга, где живёт разум?