Я горько осознала, насколько невежественна в истории фейри. Ещё один штрих к тому, насколько я не годилась на роль, что мне досталась.

— Тогда кто остался на его место?

— Ходят слухи, что некоторых детей выдали за отпрысков других придворных, но сейчас наиболее вероятные кандидаты лишь дальние родственники. Двоюродные братья двоюродных братьев и тому подобное. Выбор будет зависеть от смеси родовой претензии и магической силы.

Когда фейри живут вечно, генеалогии становятся чудовищно запутанными. Большинство проживало меньше тысячи лет — они слишком любили убивать друг друга, — но и это было достаточно долго, чтобы пустить глубокие корни.

Тропа свернула в знакомые места. Слева вверх уходил пандус к Дому Огня и гостиной при нём, где прошла большая часть моей связи с Друстаном. Сердце забилось быстрее. Меньше всего мне хотелось снова увидеть Друстана именно там, где мы были вместе нагими.

К счастью, мы прошли мимо пандуса, и тяжесть в груди чуть ослабла.

— Где встреча? — спросила я.

Каллен снова скосил на меня взгляд. Знал ли он, где именно я встречалась с принцем Огня? Как часто?

Разумеется, знал, подумала я с горечью. У Каллена глаза были повсюду. И это ещё без учёта его умения растворяться в тенях.

— Друстан выбрал комнату на нейтральной территории, — сказал он. — Клянётся, что о ней знают единицы.

— Ты упоминал, что он приведёт союзника. Кого?

— Фейри из Дома Света.

— Гвенеяру? — Брат Роланда, Лотар, был мёртв, и кроме неё я знала только, что Друстан плёл заговор именно с ней.

Каллен замер на полушаге.

— Ты с ней встречалась? Мне не было известно.

— Нет.

Он возобновил шаги.

— Тогда ты видела её с Друстаном. Возможно, пока шпионила для меня?

Я ощутила укол удовлетворения от досады в его голосе. Каллен не любил оставаться в неведении.

— Возможно.

— И утаила от меня, — цокнул он языком. — Неудивительно. Я знал, что ты скрываешь сведения.

Я опешила.

— Ты знал?

Его взгляд ясно говорил: это было очевидно.

— Кенна, ты делала всё, чтобы избегать меня. А когда не могла — лгала.

Холодок страха пробежал по коже, хотя Каллен больше не имел надо мной рычагов.

— Если ты знал, зачем позволял мне?

Он слишком долго молчал.

— Ты всё же давала крохи правды. Это стоило того.

Это не был настоящий ответ. В той игре вся власть была у него. У него было всё: компромат, сила, связи, богатство, магия и смертоносная репутация. Он мог извлечь куда больше пользы, использовав хотя бы часть этой власти. Но не сделал. Значит, выбрал.

Мы свернули в узкий коридор, ведущий к библиотеке. На середине стены висел гобелен. Каллен остановился перед ним. Бросил взгляд через плечо, потом поднял руку, пальцы чуть согнуты. В местах, где стены сходились с полом, сгустились тени, медленно растекаясь по камню тёмной дымкой. Какое-то охранное плетение?

Он откинул ткань, открыв простую деревянную дверь.

— Готова? — спросил он.

Я не была готова, но всё равно кивнула.

Каллен постучал в дверь в сбивчивом ритме, потом распахнул её. Моё сердце забилось, как крылья птицы, спугнутой в полёте. Я глубоко вдохнула, распрямила плечи и шагнула внутрь — навстречу Друстану, Гектору и невозможному выбору, который мне предстояло сделать.

Глава 4

Мои глаза сразу нашли Друстана. Он стоял возле гранитного стола, выпрямившись и заложив руки за спину. Его длинные волосы сияли медью, соперничая с блеском факелов, а ало-золотой камзол резко выделялся на фоне серого камня.

— Принцесса Кенна, — произнёс он. — Спасибо, что присоединилась к нам.

Будто чья-то рука сжала моё сердце. Его голос был отстранённым и вежливым, словно мы были лишь случайными знакомыми. Словно он не был первым мужчиной, с кем я когда-либо разделила ложе. Словно я не отдала ему себя целиком — и не его делу. Словно он не стоял равнодушным свидетелем, когда меня приговорили к смерти.

Я ненавидела себя за эту боль. Друстан всегда ясно давал понять, что революция — превыше всего, а всё остальное — потом. Это моя вина, что я была наивной. Я вообразила себя героиней великой истории любви, а для него я оказалась лишь второстепенным персонажем в легенде о его собственном восхождении к власти.

Он ждал моего ответа, но мне с трудом удавалось заставить язык шевельнуться. Я чувствовала себя маленькой, глупой и до странности одинокой, теперь, когда Каллен скользнул к стене и остался в тени. Я прочистила горло и заставила себя произнести:

— Друстан.

Его губы поджались. Очевидно, он ожидал большего признания.