Взгляд женщины вопил: «Нас же казнят!»

– Мама, нельзя быть такой жадной, – сурово ответила ей и снова улыбнулась верзиле: – Знаете такого?

Видимо, Мор был весьма уважаем в городе, во всяком случае, среди бандитов, поскольку в маленьких заплывших глазках мелькнуло сомнение. Я же продолжала:

– Так вот, господин инспектор просил об услуге, за которую обещал щедрое вознаграждение. Вроде речь шла о трёх золотых… Да, мама?

Элиза гулко сглотнула и выпучила глаза. Я же жалобно посмотрела на мужчин и тяжело вздохнула.

– Вот только тележка очень тяжёлая! Если бы вы взялись нам помочь и довезли её до управления, то мы могли бы поделить эти деньги пополам…

– Возьму два золотых, – перебил верзила, и глазки его засветились от жадности. – Давай тележку!

Он отодвинул Элизу так резко, что женщина плашмя упала на брусчатку. Я кинулась к маме Ханны, а сама крикнула вслед удирающим бандитам:

– Мы будем ждать здесь! Привезите наш золотой, и осторожнее с повозкой, иначе инспектор не заплатит и медяка!

Элиза смотрела на меня с благоговейным ужасом:

– Ханна, девочка… Что ты натворила? Они же узнают об обмане и прикончат нас!

– Ты же не собралась смиренно ждать, когда они вернутся? – тихо рассмеялась я и помогла ей подняться. – Идём. Только давай найдём более людную дорогу.

Я догадывалась, что Элиза выбирала подворотни, где меньше шансов встретиться со знакомыми и быть униженной. Женщина устало вздохнула:

– Ты права. Нам направо.

Широкая улица, куда мы вышли, оказалась чистой, ухоженной и очень многолюдной даже в такое раннее время. Она вела к базару, где я с любопытством рассматривала инструменты и запчасти для сантехники, выискивая их среди обилия товаров. Прицениваясь, ставила заметки в блокноте, где в конце концов нарисовалась весьма кругленькая сумма. Откуда взять столько денег, я понятия не имела.

– Сюда, – Элиза потащила меня к трактиру, у входа в который стояли нетрезвые посетители.

При виде нас они начали свистеть и звенеть кошелями, предлагая за небольшую, но очень приятную услугу хорошие деньги. Женщина остановилась, то краснея, то бледнея, и в конце концов процедила:

– Нельзя, чтобы незамужняя девушка выслушивала такое. Вернёмся.

– Я тебя умоляю, – саркастично хмыкнула ей. – Не думаю, что эти квазиморды скажут то, что я ещё не слышала. Скорее, это я помогу обогатить их словарный запас.

Она растерянно хлопнула ресницами, и я со вздохом добавила:

– Ты же в этом месте собиралась разузнать про мужа и сыновей? Если вернёмся, завтра снова пойдёшь? Так вот. Не пущу тебя одну.

Посмотрела на неё так серьёзно, что у Элизы дрогнули губы, и женщина вдруг обняла меня:

– Девочка, не говори так. Тебе ещё рано взрослеть!

– Я бы сказала, что уже поздно, – иронично фыркнула и, заметив в окне заведения одну знакомую физиономию, вытащила ключ. – Ну что, мать, покажем этим квазимордам Митькин берег?

Глава 15

Как бы ни бахвалились нетрезвые посетители, какими бы сальными взглядами нас ни окидывали, подойти и схватить за руку никто не отважился. Элиза считала, что дело в ледяном выражении её лица или в увесистом газовом ключе, который я сжимала в руке, но она ошибалась.

Я искренне верила в магию слова и заявила сразу, как только мы приблизились к трактиру:

– Уважаемые, пропустите безутешною жену и несчастную дочь человека, арестованного старшим королевским инспектором!

Элиза крупно вздрогнула и обожгла меня возмущённым взглядом. Она считала, что наше положение постыдное и стоит его скрывать. Даже пошла опасными подворотнями, чтобы не быть замеченной, но я думала иначе. Эта истина была подтверждена горьким опытом.

Лучше назвать себя самой, чем позволить другим обзывать, как им хочется.

Когда была моложе и приходилось выезжать на вызовы в одиночестве, то часто нарывалась на любителей совместить полезное с приятным. Большинство легко отступало после нескольких слов о том, где и в каких позах я видела их неприличные предложения. Богатый словарный запас позволял убедить даже самых настойчивых, а газовый ключ в руке выглядел весомым инструментом.

Но всё это отнимало кучу времени и моральных сил! Не говоря о том, что многие жаловались на хамское поведение слесаря. Как же меня раздражало каждый раз доказывать начальству, что это было необходимо! Разве я могла хлопнуть дверью и не выполнить работу из-за развязного поведения клиента, у которого при виде женщины-слесаря разыгралась фантазия ролевика-затейника?

Коллеги тоже не упускали возможности подкатить к одинокой женщине, искренне считая, что без мужской ласки я загнусь в морской узел, поэтому из моего гардероба постепенно исчезли юбки и платья. Всё чаще я носила бесформенные комбинезоны, но даже это не охладило любовный пыл в мужском коллективе.