И лекарь осмотрел, и слуги переодели, и Ее высочество заглянула пожелать скорейшего выздоровления. Аргерцога, понятно дело, в спальню не пустили – не положено. Известий обо мне он ждал в гостиной.

Илюшу временно унесли в детскую, но я знала, что его принесут, как только гости разойдутся по своим комнатам.

Всем объявили, что я переутомилась и получила тепловой удар, но мужу лекарь лгать не стал. Не настолько я была истощенной, чтобы в обмороки падать. К тому же Радан и так об этом знал, сама ж призналась.

И вот все ушли, а муж остался. И слуг чуть ли не пинком выгнал.

И теперь стоит, нависает надо мной и смотрит зло сощуренными глазами.

– Что именно? – он же не думал, что я испугаюсь?

Учитывая, сколько у герцога было возможностей меня ударить, пока никто не видел, я сделала закономерный вывод, что мужа таки просветили о моей связи с сыном, раз ничего не произошло. Видимо, ему очень хотелось, но вредить своему наследнику он не желал. Хоть какая-то положительная черта...

– Желаете выслушать весь список?

– Желаю, чтобы Вы взяли себя в руки и прекратили себя компрометировать. Нам оказали честь, а Вы собрались кидаться с кулаками на поверенного короля.

О том, ради кого, я благоразумно промолчала.

– Да, я сделала вид, что мне плохо. А нужно было смотреть на то, как Вы лишаете себя жизни, а заодно лишаете сына всех привилегий?

– Так вот в ком дело!

– Естественно! Вы же не решили, что я пожалела Вашу любовницу?

Честно говоря, я ходила по краю. Радан дернулся, но сдержался…

Зачем я сейчас выводила его из себя? Все ради преломления вектора. Я хотела, чтобы он свои негативные эмоции обратил в мотивацию, а не видел во мне лишь мировое зло.

Понятно, что сразу ничего не выйдет. Однако задуматься заставлю.

Следующим моим шагом будет посулить золотые горы. И уже после подвести к мысли о том, что есть менее радикальный путь, чтобы заполучить желаемое.

Мне нужно было выбить из него обещание на раздельное проживание. Вместе нам не суждено было ужиться, а верить аргерцогу я, к сожалению, тоже не могла. В глазах всех этих власть имущих я, как личность, не представляла ценности. Пока не представляла...

А развернуться мне не даст муж. Для большинства я лишь придаток к одаренному ребенку, а для кого-то (не будем показывать пальцем) и обуза, от которой вроде и хочется избавиться, да пока не получается.

– Закрой рот! – прошипел муженек. – Не смей так говорить о...

– О ком? Официально именно я Ваша жена. А она любовница. Двоеженства в нашем королевстве нет.

К сожалению, удержать маску послушной и покорной жены не вышло, я уже поступила не так, как задумал муж. Заднюю тут не включишь, особенно после мнимого обморока.

– Ты… все подстроила! И обет, и нареченную мать…

– Я?! Я пошла на поводу желания Ее высочества! А желание королевской семьи – закон. Будь Вы внимательней, то заметили бы это и сами! Что касается обета – я делаю все, чтобы репутация герцогов Дарремских стала безупречной. Для Вас стараюсь…

– Для меня?

– А что, Вы больше не желаете жить в столице? В том, что нареченными родителями стали настолько высокопоставленные люди королевства, я вижу уникальную возможность! Для Вас в первую очередь. Потому что сын еще мал, и связями воспользоваться не сможет. А Вас отныне примут в любом доме как почетного гостя!

Я лила сироп, вешая герцогу лапшу на уши. Нет, доля правды в моих словах была. И немалая. Одно лишь то, что принцесса вызвалась стать нареченной матерью, ставило нас на ступень выше над всеми остальными.

Что же касалось самого герцога... Тут какая штука... Я не знала, что такого он натворил, и почему его срочно обязали жениться и отослали в герцогство, запрещая надолго появляться в столице. Могло так случиться, что привилегии, которые предполагались в связи с высокопоставленными нареченными родителями, именно мужу и не светили.

– Смотрю, ты осмелела настолько, что смеешь разговаривать со мной в таком тоне. Однажды твоя связь с сыном оборвется, и тогда…

– Когда? – намеренно перебила его, сбивая с мысли.

Сама же сжала под одеялом кулаки. Насколько же ему мозги промыло… Сарвенда все-таки умная тварь, но недальновидная. Слишком уж ей хочется всего и сразу.

– Десять лет! – выплюнул муж, а я едва успела прикусить язык и не выдать настоящую степень своего удивления.

– Вот как?

Сначала я расстроилась, совсем мимолетно, потому что десять лет – невероятно большой срок. Но потом справедливо отметила, что это смахивало на запугивание.

Да не могло такого быть, чтобы десять лет ребенок так крепко был привязан к матери! Нет. Аргерцог провел мужа, а вот меня провести не сможет.

Пока Стейзи умирала, сына это никак не коснулось. Да, ел он плохо у кормилиц, но был жив! А значит, как только я перестану кормить сына грудью, оборвется и наша связь. Именно тогда, при кормлении, эта нить появилась!