Расспрашивала, мотала на ус и думала о том, что герцог все-таки идиот. Обладая такими землями (лесостепь, десять подвластных деревень), местами с очень плодородной почвой (чернозем!), он использовал не все, а максимум одну треть. А ведь можно было развернуться! Да так, чтобы сделать герцогство самым процветающим и приносящим невероятный доход. Только эта зараза совершенно не хотела вкладываться в своих людей. Боже, да тут большинство жило в соломенных домах, обмазанных глиной, а мясо едало лишь по большим праздникам! Это вообще как? При том, что леса для строительства домов было полно!

Не положено, герцог вырубает на продажу… Идиот! И скот на продажу… Да лучше б стерлядь свою рыжую продал, больше толку было бы! 

А налоги – вообще отдельная песня…

Чтобы что-то иметь, нужно вкладываться, вкладываться и еще раз вкладываться. Чем лучше будут жить крестьяне, тем больше они будут пахать. Когда есть надежность, стабильность – есть и будущее. И тогда уезжать никто не захочет, и детей будет растить в любви к герцогу, молясь о его благополучии…

Я слушала слуг и думала о том, что при таких темпах разбазаривания ресурсов и особо наплевательском отношении герцога к своим людям, моему сыну останутся лишь головешки. Если, конечно, король в свою пользу земли не отберет (не зря же мужа из столицы погнали, ой не зря). Да, это последние пять лет муж безвылазно сидел в замке, а до того в столице шиковал. Наезжал раз в год, деньги собирал и отчаливал… Какое ему дело до тех, кто от него зависит? Он же герцог! Царь и бог! Тьфу!

Вздохнула и отошла от колыбели.

Что бы я ни думала о герцоге, а мне с ним жить. Желательно – не до моей смерти. А разводов тут и вовсе нет. Во всяком случае, Стейзи о них было неизвестно.

Жаль, конечно. Было бы неплохо объявить герцога умалишенным (а какой он после всего, что творил с законной супругой?) и взять управление герцогством на себя.

Мечты-мечты… Однажды они могут стать явью. Уж я к этому и руку приложу, и все усилия.

А пока…

– Идемте, – негромко приказала я.

Еще не хватало Илюшу разбудить. Планов громадье, и все нужно переделать.

Да, я уже могла самостоятельно передвигаться. Не так резво, как хотелось бы, но… На данном жизненном этапе и за это спасибо.

К сожалению, многолетняя травля, как физическая, так и психическая, сказалась на теле Стейзи не лучшим образом. И уж вовсе добила его последняя беременность. Поэтому я не ждала чудес и не нагружала себя по максимуму, придя к логичному выводу, что на все нужно время и постепенность.

Иными словами, давать следует такую нагрузку, которую организм способен не только выдержать, но и усвоить. А посему легкая зарядка с утра, в течение дня неспешная ходьба по покоям (не только спальне), вечером очередная зарядка и обязательное разминание мышц.

И пусть поначалу на меня смотрели круглыми глазами, не понимая, чего такое странное требует делать герцогиня со своим телом, но вскоре привыкли. А уж Люси можно было назвать мастерицей в этом вопросе. Ее внешность была обманчива. Тонкий, гибкий стан и, казалось бы, хрупкие руки, но за ними угадывалась сила.

Да и как иначе? Если ребенок с детства привык к тяжелому ручному труду? Поноси-ка воду из колодца! А коров доить? За утро так набегаешься, что ног под собой не чуешь. А впереди еще целый день труда, только успевай веником шустрым летать.

Поэтому я понимала, что работа в замке для многих деревенских кажется раем. Здесь они хотя бы могли поспать подольше.

Но вернемся к текущим проблемам. Понятно, что у меня воз и маленькая тележка тех самых проблем, но есть и насущные. Именование наследника, которое пройдет в главном храме герцогства.

По мне так можно было обойтись замковой часовней, пригласить сюда жреца и жрицу (в этом мире церковная власть имела именно такой вид – в храмах соседствовали и жрецы, и жрицы, а чаще всего главные жрец и жрица являлись супругами) и именовать Его сиятельство. Но нет, традиция!

Ребенка везут в главный храм, к которому собирается народ, где и происходит обряд именования, а позже дитя показывают людям.

Сначала этот момент меня напрягал. Показывать ребенка каждому желающему? Бред какой! Потом я поскребла память Стейзи и выдохнула, потому что показывать будут единожды – герцог, он же отец, после именования должен будет выйти на крыльцо храма и поднять дитя над своей головой. На этом все.

– Ваша светлость, швеи ожидают разрешения войти, – обратилась ко мне одна из служанок. – Велите впускать?

А то как же, велю, конечно. Мне их помощь нужна.

Это по своим покоям я могу ходить в домашнем платье, которое на мне болтается. А вот в поездке должна выглядеть соответственно статусу. И вот с этим была беда...

Все, что имелось в гардеробе у Стейзи, не подходило категорически. Оно с меня сползало. Даже чулки, которым полагалось нежно обнимать ножку, пузырились на манер паруса. Залетай, ветерок! Здесь есть, где разгуляться!