Все! Ну, практически все, о чем я писала, успела сегодня попробовать, прочувствовав наконец разницу и на деле убедившись, что приуменьшала ощущения, которые описывала.

Теперь уже не представляется возможным рассказывать о близости, как раньше. В голове всегда будет несоответствие с реальностью и рьяное желание исправить неправдоподобность.

— О чем думаешь, Ханнари? — заметив мой задумчивый взгляд, Тайрос провел пальцами от ступни до самого колена и небрежно натянутого покрывала, которым я обернулась, как нелепым нарядом. — Взгляд такой недобрый.

— О практике. Я не все попробовала, — коварно сощурившись, кровожадно улыбнулась. — Чувствую некоторую неудовлетворенность неоконченными занятиями.

— Великий Огонь, что ты задумала? — с наигранным испугом спросил дракон, и я поманила его к себе пальцем, намекая подняться на ноги.

— Мне же можно все? Так ведь?

— Что угодно, — все еще недоумевая, Тайрос встал и медленно приблизился, глядя на меня сверху вниз и забавно хмуря темные брови.

— Похоже, я понял, — обрадовавшись своей догадке, Киррас растянул губы в улыбке. — Читал я одну такую незаконченную зарисовку у нашего огонечка. Занятная, но, увы, короткая. Я пойду, приготовлю все для купания, а вы пока развлекайтесь. Но добавки я все же потребую! — пообещал он.

Лунный, словно и вправду торопился, вышел, оставляя нас наедине и в удивленном молчании. Конечно, удивлен был только Тайрос, не понявший такого маневра, а я лишь мысленно поблагодарила Кирраса за то, что не стал смущать меня моей же авантюрой.

— Я, честно признаться, прочел не все твои рассказы, — сознался он, понизив голос до бархатного рычания. — Даже не знаю, чего ждать.

— Ты догадливый, Тайрос. Проницательный. Должен понять.

На секунду в серых глазах промелькнуло осознание, тут же сменившееся удивлением, а мои скользнувшие по бедру пальцы перехватили, осторожно сжав.

— Ханнари, ты не должна. Это необязательно.

— Во-первых, я хочу. Во-вторых, отплатить вам той же монетой было бы честно с моей стороны. И, в-третьих, Тайрос, не ври огню, я знаю, что ты хочешь.

В подтверждение моих слов внушительная плоть возбужденно дернулась, за секунды наполнившись кровью и ощутимо покрупнев. Крепкий, немного пугающий своими размерами ствол противоестественно вызывал обилие слюны во рту, которую я старалась незаметно проглотить, сгорая под чужим внимательным взглядом.

Глава 42

— Совсем не врать? — немного веселее спросил он, и я кивнула. — Я бываю несдержан. Если хочешь такой ласки, лучше будет начать с Кирраса. Он терпеливее.

— Заткнись, пожалуйста, и не мешай мне, договорились?

— Ханнари, не будь я так на тебе помешан, выпорол бы за такое обращение, — пожурил он, и уголок губ дернулся в улыбке. — Что за патологическая потребность все время спорить?

— Не могу иначе. Я от природы вредная, — погладив мужское бедро, невольно облизнулась, замечая, как вспыхнул серый взгляд. — Тем более что ты практически никогда со мной не соглашаешься, и это только подливает масла в огонь.

— Иногда ты просто невыносима, — проговорил он и вздрогнул, когда мои пальцы оказались у основания, нежно обхватывая его кольцом. — Но я люблю тебя и просто не могу отказать…

Договорить ему не удалось. Дракон запрокинул голову высоко к потолку, потому что я потянулась к крупному красноватому навершию, слизывая с него блестящую каплю секрета, слегка терпкого на вкус. Он отозвался внутри чем-то диким, первобытным; обхватив плоть губами, я закрыла глаза, с вибрирующим стоном проталкивая каменный ствол глубже, почти к самому горлу.

— О, черт… — прошептал Тайрос, накрывая мой затылок широкой ладонью. — Ханнари, это будет недолго… И, надеюсь, не сильно грубо…

Двинув головой назад, поняла, что мужская кисть не позволяет выпустить плоть совсем, только слегка сбавить давление, набрать носом воздуха и продолжить.

Вскинув взгляд вверх, наблюдала, как от каждого моего качания головой по плечам Тайроса пробегают мурашки, а четкий торс перед носом сокращается, выступающими венами рисуя узор.

— Боги, женщина моя, какая же ты горячая, — прорычал он, и вторая ладонь опустилась ко мне, но только снизу, обнимая пальцами шею и немного лишая воздуха. — М-м-м…

Тяжелое дыхание заменило слова, позволяя дракону забрать у меня шанс на отступление. И я послушно продолжила качать головой, обнимая языком и губами увитый налившимися венами ствол, впуская его все глубже и глубже.

На удивление, это давалось мне так легко!

Затуманенная желанием голова отказывалась воспринимать нехватку воздуха и давящую на горло твердость. Я видела только, как обсидиановый дрожит, рычит и тяжело вздыхает, все ощутимее вздрагивая от моих движений.