– Пришлось воспользоваться своими связями и кое на кого надавить, – уклончиво ответил оборотень, – поэтому отчёты придут не на отделение. Их затребовал Комитет по контролю качества медицинских услуг. Но вечером нам тайно предоставят копии этих документов. Разумеется, мы не сможем предъявить компаниям никаких претензий, даже если найдём что-нибудь интересное, но хотя бы будем знать, в каком направлении копать дальше.

– Это просто потрясающая новость!

Даже не смотря на то, что мы нарыли компромат на Джонатана Даррелла, официально мы были не вправе требовать у компаний договора о поставках.

Нам только удалось выяснить, что согласно государственному контракту материалы для изготовления протезов конечностей предоставляла «Биокаанта».

Но, не имея доказательств, что Лекс Штольдман использовал для своих экспериментов сырьё, закупленное у «Биокаанты», мы ничего не могли сделать. А все исследованные образцы были изготовлены из низкокачественных материалов. И если ещё вчера я лелеяла надежду найти хоть что-нибудь интересное в оставшихся имплантах, теперь мои надежды окончательно умерли.

Алонзо Герра не позволил бы нам найти биоартефакты, изготовленные из качественных материалов, поскольку это ставило под угрозу весь замысел. Откопай мы хотя бы один единственный винтик с печатью «Биокаанты», кампания обязана будет полностью прекратить поставки. А значит, эксперимент им придётся свернуть.

– Вот ваши карты, – Джаред отодвинул мои инструменты и положил на стол стопку бумаг, – здесь десять карт Лоусона: одна общая и девять карт основных районов города.

– Благодарю, сейчас я закончу с Варди и займусь картами.

Я села за стол, надела гогглы и осторожно взяла в руки кристалл с печатью Амира. Сейчас мне нужно было сделать слепок личной магической росписи своего наставника. А затем собрать выключенного Хранителя и активировать перезагрузку системы.

– Вам нужна моя помощь? – уточнил Джаред. – Или я могу спуститься к Воргаху и узнать, как прошёл допрос пойманного «почтальона»?

– Можете спуститься в допросную, – ответила я, не отвлекаясь от работы.

Интересно, смог ли мистер Воргах выбить из пойманного оборотня хоть что-нибудь интересное?

Зная, что дон Герра набирает в семью только тех, кто не раскалывается даже во время страшных пыток, я не особо верила в успех этого допроса. Ведь Джек Воргах явно не мог применять для допроса подозреваемого более зверские методы, чем мафия.

– Я скоро вернусь, – сказал Джаред, выскальзывая из кабинета.

– Хорошо!

Мой кристалл засветился серебристым цветом, сообщая, что информация успешно скопирована, а я занялась сбором Варди.

Что ж, осталось узнать, где сейчас Амир и придумать, как с ним встретиться. А сделать это будет очень сложно. Ведь мой приёмный отец думает, что я погибла при взрыве в лаборатории три года назад.

Три года…

Я с силой сжала кулаки, вгоняя ногти в ладони, надеясь, что боль поможет отвлечься от воспоминаний. Но застарелые раны всё равно вскрылись и принялись кровоточить, разъедая душу и калёным железом выжигая на сердце новые шрамы.

Три года я запрещала себе думать о семье. Боялась, что сорвусь и отправлю им весточку или приеду бродить по Орленду, надеясь «случайно» встретиться, увидеть хотя бы издали, услышать родной голос...

От боли, тоски и одиночества мне хотелось выть раненым зверем, но я знала, что Джаспер Дудль был прав – один мой визит, одно письмо и семья окажется под ударом. Хотя первое время я порывалась передать им весточку через самого Дудля. Одно письмо, одна строчка, способная изменить всё: «жива, люблю вас, не ищите».

Но слишком велик был риск. Многие не поверили в мою смерть, поэтому за моей семьёй и всеми, с кем я раньше близко общалась, установили слежку.

И если в умении Амира хранить тайны я не сомневалась, Лючия врать никогда не умела. Нет, она бы никому ничего не сказала. Вот только по её поведению стало бы ясно, что их единственная, хоть и приемная дочь, выжила.

А этого нельзя было допустить. Из-за слухов и домыслов о проводимых экспериментах, после взрыва в лаборатории мною заинтересовались не только все кланы оборотней, но и вампиры. Теперь я представляла для близких колоссальную угрозу, и осознание этого удерживало меня от глупостей.

Я замкнулась в себе, перестала заводить новые знакомства, постоянно переезжала и меняла документы… медленно, но верно сходила с ума, всё больше изолируясь от окружающего мира и молясь, чтобы за мои ошибки не пришлось платить родным.

Но мои надежды оказались тщетны. Прошлое всё равно настигло меня.

Из-за моих былых ошибок Амир вынужден работать на мафию, а Лоусон может утонуть в крови и погрузиться в новую Смуту. А ведь я мечтала сделать мир лучше. Хотела, чтобы мои разработки спасали жизни…