Джаред сгрёб меня в охапку, не дав рухнуть на пол, и усадил обратно на стул.

– Флоренс, твою ж… что с тобой? Я сейчас позову врача…

– Нет! – просипела я, хватая двуликого за рукав.

Ткань жалобно треснула, но, к счастью, оборотень не стал вырываться и бежать за дежурным медиком.

– Воды, холодной, – во рту пересохло, язык прилип к нёбу, а слова раздирали горло раскалённым песком.

Проклятье… я наверное не так прочитала имя мастера… я ошиблась… устала…

– Пей, только осторожно, – Джаред приставил к моим губам наполненный до краёв стакан, придерживая мою голову второй рукой, будто поил раненого солдата.

– Спасибо, – прохрипела я.

Пока я пыталась отдышаться и набраться смелости второй раз взглянуть на кристалл, двуликий смочил платок водой и принялся осторожно промакивать мой лоб, шею и виски.

– Вам лучше лечь, – сказал Джаред, – давайте…

– Нет!

Как же больно…

Сердце колотилось как сумасшедшее, воздуха не хватало… А ведь я точно помню, что открывала окна…

Проклятье… даже когда меня выкручивало от боли после вживления имплантов, не было так тошно, как сейчас…

– Флоренс…

– Я в порядке, правда.

– Я вижу, – прошипел двуликий, продолжая одной рукой удерживать меня за плечи.

Собрав всю волю в кулак, я наклонилась к столу, вытерла лицо сухим платком и, надев гогглы обратно, перечитала надпись на кристалле.

«Амир Вэйзо».

Старые Боги! За что?!

Амир Вэйзо… единственный, кто согласился взять на воспитание меня, - сироту с нестабильным и опасным для окружающих даром… Величайший артефактор в истории, праотец всей биоартефакторики. Мастер, научивший меня всему, что я умею…

***

Признаки мышечного окоченения* - появляются примерно через 3-4 часа после смерти, но через 3 суток исчезают.

ГЛАВА 23: Ключи от механического сердца

– Амир…, – я запнулась, боясь произнести его имя вслух.

Слишком больно было осознавать, что мой самый родной и близкий человек мог оказаться предателем, работающим на врага. Возможно, его заставили, возможно, он не знал, во что ввязывается, возможно…

– Мисс Флоренс, давайте, я всё же отнесу вас на диван, – сказал Джаред, осторожно снимая с меня гогглы, – вы вся дрожите.

– Это…

– Потом расскажите, – оборотень отодвинул стул и подхватил меня на руки, – а сейчас вы немного полежите и успокоитесь.

Сил возражать не было, поэтому я позволила перенести себя на диван, мысленно благодаря двуликого за проявленную тактичность. Другой на его месте принялся бы закидывать меня вопросами, требуя немедля рассказать, что я узнала и почему так испугалась.

Но Джаред сам слишком многое пережил и научился не только чувствовать, но и понимать чужую боль.

– Я сделаю вам горячий чай, – оборотень заботливо поправил подушки и укрыл меня пушистым пледом.

А я едва сдержала слёзы. Вспомнив, как Амир ухаживал за мной, когда я болела. Он также сидел у моей постели, сам отпаивал целебными настоями, не доверяя это слугам, рассказывал старые легенды, развлекая меня…

– Спасибо, – из-за пережитого шока мой голос прозвучал сипло и… жалко, словно тихий, полузадушенный писк.

Старые Боги… Амир, как же ты умудрился встрять в такие неприятности? Как вышло, что ты предал всё, во что верил?!

Или, тебя заставили?

Проклятье…

Если бы речь шла о Тэде Сайвахо или Миранде Катольди я бы решила, что они просто подписали «Контракт с тишиной». Так безопасники называли договор, согласно которому заказчик говорил артефактору – что и где он должен установить, не раскрывая никаких подробностей.

Но Амир принципиально не брал такие заказы. Никогда. Даже будучи начинающим мастером, остро нуждающимся в деньгах. Он всегда маниакально проверял заказчиков и отказывался работать с сомнительными личностями. Зато часто сотрудничал с полицией и неплохо знал Джаспера Дудля.

Но десять лет назад мой наставник, неожиданно для всех, прекратил артефакторную практику и уехал из Лоусона вместе с семьёй. Лишь самые близкие люди знали, что бросить дело всей жизни ему пришлось из-за проблем со здоровьем.

Механическое сердце…

Разработка этого чуда заняла почти год и всё это время я сходила с ума, боясь, что не успею… Я спала и жила в лаборатории, а Амир всё время пытался вытолкать меня на свежий воздух, утверждая, что я должна заниматься своей личной жизнью, а не его.

Но я не послушалась. И смогла создать для него идеальное механическое сердце, ничем не отличающееся от настоящего. Моя самая сложная и совершенная работа – артефакт, спасший жизнь человеку, на которого я молилась, словно на живое Божество.

На глаза вновь навернулись слёзы, когда я вспомнила рыдающую от счастья Лючию и улыбающегося доктора Каридэса…

Десятичасовая операция прошла успешно… Амир будет жить…

– Ваш чай, – Джаред сел на край дивана и протянул мне чашку, – только осторожно, он очень горячий.

– Спасибо, – тихо сказала я.