Так, нужно выбираться отсюда. Не знаю, что за удача освободила меня, но не стоит испытывать ее еще больше. Увидев справа лестницу, двинулась к ней, прислушиваясь к каждому звуку и стараясь передвигаться бесшумно. Когда кралась наверх, зачем-то пригибаясь, услышала голоса. Как странно… Много голосов… И они говорили про…

— Думаешь, он за прогул с меня рога спилит? — нервно спросил мужской голос.

— В следующем семестре нам у него курсач сдавать, так что он тебе не только рога спилит! — уверенно ответил женский.

— Демоны… Он вроде как один из самых известных боевых магов, да? — еще более нервно протянул рогатый. — Что-то я тупанул…

— Да, он не просто известный! Легендарный! — гордо воскликнула собеседница. — Я из-за него этот факультет и выбрала! 

И тут меня накрыло осознанием. Я в академии. Вот почему Макс не спешил меня спасать. Я изначально не была в опасности. Но какого тогда… Вспомнилось утро и мелькнувшая в углу тень. Твою ж налево! Это же был Хан! Это он меня сюда запихнул!

 Страх внутри меня вытеснила жгучая волна гнева, шустро переходящая в ярость. Тело словно загорелось изнутри, готовое раскромсать всех, кто встанет на пути. Руки сжались в кулаки с такой силой, что на ладонях наверняка остались лунки следов.

Дверь я открыла пинком. Злая. Уставшая. Готовая убивать.

Кхаанри увидела сразу. Он стоял в центре гостиной и обсуждал что-то с Эиллин. Когда он перевел на меня взгляд и ухмыльнулся, я уверилась в своих предположениях. Именно эта тварь устроила мне единение с собой в маленькой сырой комнатке. Но самое отвратительное, что задело меня куда сильнее, был стоящий рядом с парочкой Макс. В мыслях я не ждала от него преданности, но оказалось, в глубине души очень надеялась. Это довело меня окончательно.

В считанные секунды оказалась рядом с Кхаанри, даже не заметив того, что вся гостиная стихла и наблюдает за развитием событий. Ударила прямо в нос. С такой силой, что у мужчины пошла кровь. И как только костяшки не сломала? Настойчивую пульсацию боли проигнорировала, легко приняв такую плату за встречу моего кулака с лицом тени. Никто не ожидал таких действий с моей стороны, и теперь с открытыми ртами смотрели во все глаза. Хан на автомате сделал пару шагов назад, закрывая лицо рукой. Я, не глядя на него, но удовлетворенная болезненным стоном, развернулась и выбежала из общежития боевого факультета.

На улице, когда поняла, что Макс последовал за мной, остановилась.

— Уходи! — рявкнула на него. — Если бы не твоя чертова маска, я бы и тебе нос сломала!

Выражения его лица не было видно, но голос прозвучал спокойно:

— Простите, я не могу уйти.

— Слушай, ты, — в бешенстве прорычала, не думая о правилах приличиях и ткнув в него пальцем, — если посмеешь подойти ко мне ближе чем на двадцать шагов, считай, что ты труп!

— Это неприемлемо, — ответил хранитель.

— Неприемлемо?! — рычала, не замечая, что подобный рык ненормален для обычного человека. — Ты, который якобы должен охранять и защищать, просто взял и подставил меня! И именно это на самом деле неприемлемо! — не сдержала боль в голосе. — А теперь иди к черту!

Я развернулась и бросилась по направлению к своему общежитию.

— Льерра! — хранитель повысил голос.

— Я сказала, иди к черту! — заорала на него, резко развернувшись. — Я не хочу ни видеть, ни слышать ни тебя, ни Хана! И только посмей подойти!

Когда я добежала до общежития, то не сразу поняла, почему плохо вижу лестницу. Слезы. Они застилали глаза, стекали по щекам, челюсти и дальше по шее. Мне было обидно. Настолько обидно, что я больше не могла сдерживаться. Полночи прорыдать в подушку? А как же без этого… Так жестоко никто не учит. Если он видел меня ночью или услышал доклад маски, то мог иначе донести свои мысли по этому поводу, а не устраивать подобный… урок.

Я сидела за столом и плакала от обиды, от того, что нахожусь в другом мире, от того, что обладаю способностями, из-за которых приходится платить такую цену, от того, что… да из-за всего. Захлебывалась в собственных слезах, пока голова не заболела настолько сильно, что пришлось выбирать между потоком соленой влаги и болью. Гора салфеток на столе уже не умещалась.

Как зашел Кай, я не услышала и увидела, только когда парень поставил передо мной бутылку горячительного. Василиск подбадривающе улыбнулся и раскрыл объятия. Я подскочила и крепко обхватила его за талию, щекой прислонившись к горячей груди. Новый поток слез намочил белую рубашку, но одногруппник ничего не сказал и не отстранил меня. Он гладил меня по волосам и шептал что-то успокаивающее.

— Тише, девочка, — говорил он. — Поплачь.

Вместе со слезами я выливала пережитые эмоции и обиды. Дружеский жест и разрешение показать свою слабость позволили мне вытащить даже то, что хотело убежать и спрятаться, лишь бы не признаваться, что хозяйка оказалась слабой. Василиск смог дать мне так необходимую сейчас поддержку. И я была очень благодарна.