– Оставь её. Я три года назад такая же приехала. Это ты у нас столичная штучка.

Лера хмыкает и отворачивается, демонстрируя, что я её больше не интересую. Ну и славно.

– Я Тери, а ты?

– Тея, – я занимаю место за столом, а если сказать точнее, оседаю на стул. Силы мои подошли к концу.

Хорошо, что сразу же приносят еду. Можно прервать разговоры. На Леру, манерно перебирающую на тарелке кусочки мяса с овощами, стараюсь не обращать внимания. Но её присутствие меня всё же сковывает. Кто его знает местный этикет. Я стараюсь есть медленно, хотя голод таков, что я готова поглощать еду не пережёвывая. Мой внутренний огонь требует пищи.

К столу подходит франтовато одетый парень, он о чём-то спрашивает Тери, но осторожно косится на Леру. Заметно, что она привыкла к повышенному вниманию. И умеет не подпускать к себе недостойных. Красивые губы кривятся в пренебрежительной усмешке, короткий взгляд в сторону подошедшего и выразительное закатывание глаз. Выражение «как вы мне все надоели». Парень сникает и, недослушав ответ Тери, ретируется.

И вдруг всё резко меняется.

– О смотри, Рэйнер вернулся, – Лера оживляется, её глаза неожиданно оказываются тёмно-синими, наверное, потому что до сих пор я просто не могла их разглядеть через презрительный прищур. Да и голос уже не такой противный. Она кокетливо поправляет волосы. Тери неодобрительно поднимает бровь.

– Доиграешься, – негромко говорит она.

– А, – легкомысленно отмахивается Лера, – меня всё равно не сошлют. Папа не позволит. И кроме того, на таких как я женятся.

– Не такие как он.

Но Лере плевать на предостережения, она машет рукой:

– Привет, мастер Ренни, у нас свободно.

Мне интересно из-за кого такие мгновенные перемены, но оборачиваться неудобно, да и … не нужно уже.

– У нас новенькая?

Соседний стул скрипит, когда на него опускается нечто огромное. Терпкий запах разгоряченного мужского тела перекрывает запахи еды. Не то чтобы совсем неприятно, но его как-то чересчур много. Хорошо, что я уже наелась. Не поворачивая головы чувствую, что он меня разглядывает, и вижу, как каменеет лицо Леры.

Спасает ситуацию Тери.

– Не смущайте девочку, уважаемый магистр. Она только приехала. Что она подумает о нашей академии?

– Что в ней очень привлекательные учителя, – задушевно басит мужчина: – Да ладно, шучу. Я всё ещё в отпуске, завтра надену мантию и начну гонять новичков. И все они меня возненавидят, правда, Лерочка?

– Не помню, мастер Ренни, чтобы вы когда-то вели занятия в мантии, – кокетливо говорит Лера. Её голос подрагивает, она слегка наклоняется вперед, щёки розовеют. Вырез платья многообещающе приоткрывается. Мне становится неловко, как будто это я беззастенчиво демонстрирую свои прелести. Может, конечно, здесь так принято. Тери вон тоже выпрямила спину, отчего выпуклости под её более закрытым платьем обозначились отчетливее. Ну уж нет, этим столичным штучкам я учиться не буду.

Одно хорошо, мужчина отвлекается от меня и переключается на то, что ему предлагают. Теперь и я могу взглянуть, при виде кого манерная Лера готова выпрыгнуть из платья.

Готова признать и с первого, и со второго взгляда, что подобную мужественную красоту я видела только на картинах. Точнее на изображении святого Асхара в нашем храме. Его фреска находилась в боковом нефе, и мои подруги по обители просто таяли перед ней. И проводили перед ней гораздо больше времени, чем перед изображением Бога Огня.

Тёмные волосы до плеч, прямой нос и выдающийся подбородок. Выдающийся не чрезмерно, а ровно настолько, чтобы показать, у этого мужчины есть характер, да такой, который сметёт все препятствия на своём пути. Не знаю почему, но меня, наверное, единственную божественная красота не трогала. Я воспринимала её, как нечто естественное. Любовалась, как природным явлением, но дыхание никогда не перехватывало. Наверное потому, что была уверена, в реальной жизни такого не бывает. Оказывается бывает. Тогда непонятно, почему сейчас при виде этого образца мужественности, тоже ничего не дрогнуло. Может, я немного ненормальная?

Лера и мастер Ренни тихонько переговариваются. Я не вслушиваюсь в слова, занявшись безумно вкусным фруктовым компотом, только общие интонации. Уже вечер. Меня начинает клонить в сон. Сказывается усталость и обильный ужин. С этими двоими и так всё понятно: оба флиртуют, не стесняясь окружения. Дыхание Леры учащается, в голосе появляется хрипотца, а речь красавца Ренни напоминает звучанием мурлыкание кота, очень большого кота, сыто созерцающего миску сметаны.