Какое-то время в овраге царила тишина, нарушаемая только шорохом ветра в ветвях ивы и плеском реки. Я уже думала, что мне не ответят. Но, продолжая старательно смотреть в сторону, кровник продолжил:

– Я с ней родился. Моя мать отправилась в загородное имение Ару. В тот момент, когда у нее начались роды, в конюшне открылись Адские врата. После того как я появился на свет, на ее груди возникла адская метка. Она обратилась, и отец убил ее собственными руками. Вот только, когда метка появилась и на моей груди… не смог. И метка исчезла. Я выглядел обычным младенцем, красное пятно на груди то появлялось, то исчезало. Никто не знал, что со мной делать. Иногда метка на моей груди вспыхивала, и я принимался кричать и плакать. Никто не понимал, что происходит. Пока один из моих братьев не сопоставил приступы с отчетами о появлении Адских врат. К тому времени я уже начал ползать. И однажды, когда метка появилась, я пополз к выходу. Отец велел не мешать мне. И я привел его в соседний дом, где открылись Адские врата. Так, теория моего брата получила подтверждение. 

– И... что было дальше? – дрогнувшим голосом спросила я.

Ару запрокинул голову и снова заговорил:

– Я не знаю, как они поняли. Наверное, это было случайностью. Но отец обнаружил, что если иссечь метку в момент ее появления, Ад перестает меня притягивать. Пока я был ребенком, он каждый раз делал это сам, своими руками. Потом… Я не выдержал и ушел. Теперь мне приходится справляться с этим самому. Но так проще. Легче самому рассечь себе грудь, чем видеть, как день за днём это делает дорогой тебе человек.

Моё сердце сжималось от ужаса и страха. Но тут я вспомнила про свою магию и осторожно начала:

– А холодная вода, холод?

Коровник негромко ответил:

– Твоя магия тоже каким-то образом воздействует на нее. Становится легче.

– Человек с седыми волосами? – задала я следующий вопрос.

– Приставлен ко мне отцом, – подтвердил он. – Если я обращусь в Отмеченного, перейду в следующую форму, то он убьет меня.

Какое-то время мы оба молчали. Я пыталась переварить новые сведения, а учитель не сводил взгляда с моего лица. Наконец, он не выдержал и спросил:

– Зачем ты позвала меня, Ариенай? 

Пришлось признаться:

– Я испугалась.

– Ты и сейчас напугана. Если боишься, зачем звала?

Он продолжал смотреть на меня. Я поняла, что мой ответ для него очень важен, и только поэтому решилась выдавить:

– Я боялась не вас, а за вас. 

Ару резко отвернулся и устремил взгляд на реку. Затем глухо произнёс:

– Ты спасла мне жизнь. Спасибо. 

Меня благодарят? Надо же… Но теперь я знаю его тайну. Тайну рода кровных врагов, которая может дать мне очень многое. Если хоть кто-то узнает о том, что Ару все эти годы укрывали Отмеченного, им несдобровать. И от такого не отмыться. 

Когда учитель заговорил снова, в его голосе было бешенство:

– Шендан тварь! Это его рук дело. Использовал ветвь дерева хай, чтобы вызвать врата. И поймал Отмеченных. Там было водное заклинание. 

– А как же душа… – начала было я.

– Ад коснулся меня еще до рождения, – терпеливо пояснил учитель. – Ловушка заточена под меня, и это значит…

Он был зол так, что его голос пресекся.

– Руперт был прав, – наконец, процедил он. – Там, на поединке, и в этот раз… Ловушки готовил кто-то, кто знает об этом.

Он коснулся пальцами корки засохшей крови на ранах.

– И кто же это? – спросила я. 

Ару сжал кулаки и яростно прошипел:

– Единственный, кто знал, кроме Руперта и отца, – Герберт ре Айштервиц. Когда-то мы, и в самом деле, были друзьями. 

Теперь в его голосе мне послышалась горечь. Я невольно придвинулась ближе. Мне хотелось его утешить, но я не знала как. Ару обернулся ко мне и сказал:

– У тебя вся одежда в крови. Иди купаться. Покараулю на берегу и подумаю, что нам делать дальше. Адские врата погасли, и мы ушли достаточно далеко. Я старался не оставлять следов. Погони пока нет.

Я не нашла слов. Поэтому только молча кивнула и спустилась к реке. Медленно разделась за кустом и вошла в воду. Пара речных русалок появились рядом. Я мысленно попросила их позаботиться о моей одежде и нырнула. 

Водная оболочка обняла мое тело. Я раскинула руки и позволила своему телу застыть у самой поверхности. Солнце ярко светило, и ужасы вчерашнего дня отступали. Но оставалась память о том, что не казалось кошмаром. 

При мысли о вчерашнем я почувствовала, что даже под водой начинают пылать щеки. Не таким я представляла свой первый поцелуй. Три года в Шейервальде наблюдала за другими девушками и втайне мечтала, что однажды кто-то из парней заинтересуется мной.

Но этого не случилось. Меня, дочь изменника, старательно не замечали. Когда портал перенес меня в Эйехон, я и представить не могла, что со мной случится такое.