Я должен был догадаться, что она сейчас в городе. Одна из Избранных — женщин, которые отмечены драконьим провидцем, как те, что могут дать дракону сына. За таких, как она, среди драконов бывает нешуточный спор. 

Эльтерия всегда благоволила мне. Однажды, когда я еще был просто командиром небольшого отряда, даже рассказала, как отказала одному из генералов. Тогда это подпитало мое честолюбие, а Рингу было все равно. 

Время шло, а она продолжала ждать. И приходить ко мне. Вот так, ненавязчиво, покачивая бедрами и бесстыдно снимая плащ, под которым одна лишь сорочка. Может, Эльтерия прочистит мозг Рингу? У нее и умений больше, и страсти. 

— Мой генерал, — воркуя, говорит она. — Я скучала.

“А я нет”, — звучит голос Ринга. 

Ухмыляюсь. Вот и посмотрим.

Глава 22. О подозрениях

Я продолжаю видеть этого заносчивого дракона, а вот он меня, похоже, нет. Зато кроме него я еще вижу эффектную рыжую аристократку, которая, призывно улыбаясь, скидывает с себя плащ и приближается к столу. 

Арион наблюдает за всем этим с едва заметной улыбкой, хотя кажется, будто он больше своим мыслям улыбается. 

 — Мой генерал, — мелодично произносит рыжая. — Я скучала.

Вот теперь дракон точно улыбается ей. Он обходит стол и останавливается, протягивая руку, чтобы стянуть лямку сорочки. 

— Серьезно? То есть ты хочешь сказать, что у меня не на что взглянуть, а это королева красоты? — фыркаю я. — Да ты приглядись хорошенько! 

Дракон вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону: он явно меня слышал. На лице отпечатывается удивление и раздражение. А вот нечего было в моем же собственном сне оскорблять! 

Чем заканчивается милование рыжей и дракона мне уже не удается узнать, потому что я уплываю в темноту и тишину, которая прерывается азартными восклицаниями Чеса: 

— Вставай, Адалия! Я узнал! Я все узнал! 

Разлепляю глаза и вздрагиваю от довольной морды мыша прямо перед моим лицом. Я как бы мышей не боюсь, но вот так спросонья это очень неожиданно.

Перед мысленным взором все еще лицо Ариона, а в груди раздражение от того, как он к бретелечке потянулся. Вот… кобель. Не понимаю, почему меня это настолько трогает, вроде не должно. Но какая женщина вообще примет спокойно собственное сравнение с кем-то?

Переворачиваюсь на спину, растираю лицо руками и возвращаюсь мысленно к Чесу.

— Что ты там узнал, рассказывай, — поднимаюсь и сразу натягиваю на себя платье. 

— Этот староста барыжит землей! — выпаливает мышонок.

Ну это я примерно и предполагала. Но чтобы это на полном серьезе предъявить, мне нужны доказательства.

— Там еще один местный, рыбак, тоже в сговоре, — продолжает Чес. — Там у рыбака халупа на берегу. Вот туда землю и стаскивали, а остальное для вида и объема перемешивали с обычной. 

— Прекрасная схема. То есть у них там что-то типа сарая забитого землей? — продеваю ленты, сетуя на то, как сложно без молний живется.

— Там мешки… Но, Адалия, — я вижу, как мышонок беспокоится, суетится. — Я их подслушал. Сегодня должны купцы проплывать. Они тут останавливаются отдохнуть, иногда и торгуют помаленьку. Вот заберут эту землю, а потом и не докажешь ничего.

— Ничего, если я правильно рассчитала и поняла его гадкую сущность, то крестьяне придут раньше, — говорю я. — А если нет, то будем импровизировать. 

Сон прибавил мне боевого духа. И против старосты, и против племянничка, а особенно против этого наглого драконища. Путь только появится! Все выскажу, что думаю насчет его слов и сравнений, и мне даже будет все равно, что это было просто в моем сне.

А вот в том, что Арион тут рано или поздно появится, я почему-то практически уверена. 

Я умываюсь, смывая с лица остатки сна, выхожу к Лире, которая уже накрыла завтрак: аппетитно пахнущую яичницу, свежеиспеченные хлебные лепешки и нарезанный сыр. Ко всему этому еще прилагается смородиновый чай, который, по словам тетушки Лиры, помогает восстановлению магии. 

Мне на глаза попадается коричневый пузырек, который Лира закрывает пробкой.

— Тетушка Лира, — я останавливаю ее руку и присматриваюсь. — А что у тебя там?

Она удивленно смотрит на меня:

— Так настойка вербены моя. Вчера, похоже, забыла убрать, — Лира перекатывает в пальцах пузырек так, что появляется этикетка с подписью. 

Коричневый пузырек. Похожий стоял на умывальнике у Адалии в трактире, и мачеха напоминала выпить “лекарство”, говоря, что я “сдохну”. Но вот уже прошла пара дней, а проблем-то никаких не наблюдается. Сегодня вон даже взгляд свежее стал. 

— А в них всегда лекарства? Всегда подписаны? — уточняю я.

— Ну а как же без подписи-то? Аптекарь-то валеронский в этом плане немного того, — Лира крутит пальцев у виска, — говорит, отчетность и безопасность. 

Значит, мачеха еще то “лекарство” Адалии давала. Зря не захватила с собой, разобраться бы в этом тоже. Вот собачка-девочка, а!

— Спасибо, — говорю я, едва сдерживая злую усмешку.