Руола помогла мне сесть и протянула лекарства. Сначала горькую микстуру, а затем легкий травяной отвар. Я послушно выпила все. Девушка улыбнулась:

— Ну вот. Сейчас станет легче. Юношам сюда входить нельзя, но ваш брат и друзья приходят к воротам каждый день.

Только после этих слов я поняла, что принесли меня сюда отнюдь не этой ночью.

— Сколько дней я здесь нахожусь? – встревоженно спросила я, почесывая за ухом Тьена, которого моя новая знакомая совсем не боялась.

— Сегодня четвертый, – сообщила девушка.

Я пересчитала дни и схватилась за голову:

— Мне нужно уходить. Мы должны ехать в Линьин, иначе опоздаем на турнир.

Руола покачала головой:

— Это невозможно. Вам придется провести в постели не меньше недели. Вы едва не простились с жизнью, какое путешествие!

Я не стала с ней спорить, а крепко задумалась.

До конца дня я не видела никого, кроме монашки. Тьен, как мог, разъяснил мне, что такое монастырь. Теперь на Руолу я смотрела со смесью восхищения и сочувствия. Наконец, наступила ночь. Руола погасила лампу и ушла. К этому времени я почувствовала себя лучше. Выждав, пока в коридоре наступит тишина, я осторожно сползла с постели. Тьен встрепенулся и задал вопрос:

«Что ты делаешь?»

Я торопливо сбросила больничную рубаху и начала натягивать свою одежду, которая обнаружилась на стуле, вычищенная и отглаженная. Тут же рядом висела куртка. Застегивая сапоги, я пробурчала:

— Собираюсь бежать отсюда, что же еще?

«Ты больна», – возразил пес.

— Турнир в Линьине ждать не будет. Вылечусь по дороге. К тому же не нравится мне это место. Не могу объяснить, почему, но оставаться здесь мучительно.

«Церковь потому что. Таких, как ты, здесь не любят».

— Вот пусть и дальше не любят, а я не буду любить их. На расстоянии.

Больше пес не пытался меня отговорить. Уходить через дверь я не рискнула. Ничего не оставалось, кроме как подойти к окну и распахнуть створки. На улице стоял мороз. Я поежилась и посмотрела вниз. На мое счастье здесь было невысоко. Я прикинула, что по барельефу смогу приблизиться к раскидистому вязу, и залезла на подоконник. В этот момент за моей спиной раздалось деликатное покашливание.

Я резко обернулась и увидела, что на пороге стоит Руола, а над головой девушки летает тусклый магический светлячок.

Я оглядела девушку с ног до головы и предупредила:

— Не подходи. Я все равно уйду.

Монашка вошла в комнату и тихо притворила дверь. Магический светлячок вспыхнул ярче. Руола с сожалением покачала головой:

— Это плохо для вашего здоровья.

— Убить меня пытались в Лукаше. Так что для моего здоровья полезнее покинуть этот гостеприимный край и отправиться к остроухим.

Несколько мгновений девушка смотрела на меня со странным выражением лица, а затем напряженно спросила:

— Значит, это правда? Вы собираетесь за Великую Стену?

— Да, разумеется. Мы едем на турнир в Лиансине.

Руола резко приблизилась и проникновенно сказала:

— Я помогу вам выбраться отсюда, если вы исполните одну мою просьбу.

Я не смогла сдержать удивления:

— Просьбу? Какую просьбу?

Девушка торопливо достала из своего необъятного балахона конверт.

— Передайте это письмо эльфу. Он живет в Лиансине на улице Пятого Лепестка Зари. Его зовут Кианфан Сиа-Лун.

Я продолжала настороженно смотреть на нее:

— И что же в этом письме?

— Последние слова моей сестры Иоланты. Она была влюблена в эльфа. Он оставил ей свое имя и адрес, прежде чем улетел за стену. Иоланта умерла, рожая его бастарда... Ребенок тоже погиб. Я записала ее последние слова и поклялась передать их. Но отец и слышать об этом не хочет, а я не могу покинуть монастырь.

Отчего-то я сразу поверила ей. На ее лице лежала тень утраты. Тьен подошел к монашке и тщательно обнюхал конверт.

«Враждебной магии нет, – сообщил пес. – Никакой нет. Просто бумага».

Становиться вестницей несчастья мне хотелось меньше всего, но в этот момент у меня в голове вспыхнул план, как извлечь выгоду из ситуации. Я торопливо сунула конверт за пазуху и кивнула:

— Идет. А теперь не мешай мне.

Руола улыбнулась и сообщила:

— Задняя калитка в течение получаса будет не заперта, барахлит запирающий амулет. Не используйте во дворе магию – иначе вас схватит охрана. И вот, возьмите снадобья.

С этими словами она протянула мне мешочек, в котором глухо звякнуло стекло.

— Эликсиры для восстановления после яда, – пояснила монашка. – Поклянись именем Господа, что исполнишь мою просьбу.

— Клянусь богом, что доставлю твое письмо, – торопливо проговорила я, привязывая к поясу мешочек с лекарствами.

На этом мы распрощались. Монашка ушла. А я, следуя своему плану, начала спускаться.