— Да, у них практика после обеда, — пояснила староста и вздохнула, — эти счастливые маги по ночам спят.

Мы дошли до двухэтажного коттеджа с вывеской «Ателье» и свернули к нему. Поднялись на крыльцо и вошли в просторный зал с манекенами и ростовыми зеркалами. Из боковой двери к нам выпорхнула миниатюрная миловидная женщина в круглых артефактах на глазах и неожиданно неприветливо рявкнула:

— Что надо? Ничего нет! Всё, что были должны, отдали!

Однако староста не стушевалась.

— У нас на боевом опоздавшая студентка Лапочкина. Роза Каземировна должна была разнарядку передать.

— А, так бы и сказали сразу. А то ходят и ходят: то шторы пошей, то скатерти. — Бытовичка достала из кармана сложенный листок, развернула и зачитала: — Лапочкина, магия темная, с агрессивной направленностью. Все ясно. Иди сюда, студентка, мерки нужны.

Я подошла.

— Платье снимать? — спросила, стягивая со спины Клёпу.

— Не надо, — отрезала портниха и обошла меня кругом, постоянно подкручивая колёсики на своих глазных артефактах.

Я старалась не дышать, чтобы не сбить показания. Процедура длилась с полминуты.

— Выдыхай, Кристалина, а то в обморок сейчас упадёшь, — посоветовала сердобольная староста.

— Скоро всё будет готово. Мешок у тебя интересный, выпусти его уже из рук. Дай посмотреть, — портниха потянулась, но я испуганно прижала кошку к груди как можно крепче.

Эта своенравная игрушка точно бытовичку тяпнет, если та до неё дотронется!

— Не могу! Он дорог мне как память о доме и родителях! — выпалила я.

Евдокия и мастерица посмотрели на меня осуждающе, и я мысленно взвыла. Ну как?! Как так получается, что я постоянно выставляю себя в плохом свете? Вот теперь я не просто истеричка в их глазах, но и жадина!

Портниха фыркнула и ушла, но вскоре вернулась с формой и велела переодеться в приёмной.

Возможно, из-за сложившегося обо мне нелестного мнения форму мне выдали слишком тесную и гораздо более короткую, чем у Печёнкиной. Если ее юбка была ниже колен, то моя едва до них доставала!

— А так и должно быть? — осторожно спросила я, выйдя из примерочной и разглядывая себя в зеркале со всех сторон.

На мой взгляд, чёрный в красную полоску обтягивающий пиджак и такой же расцветки расклёшенная юбка выглядели куда фривольнее, чем простое траурное платье.

— Не придирайся, Кристалина, — упрекнула меня староста.

— Вот еще спортивный костюм примерь, — проворчала бытовичка, протягивая мне ужасно неприличную брючную пару.

Черные…лосины в обтяжку и красную рубаху, едва прикрывающую бедра! Примерно в таком же жёлтом костюме вчерашняя девушка махала кому-то рукой.

Я ничего не сказала, молча отправилась обратно в примерочную, однако уйти с боевого факультета захотелось еще сильнее.

Сняла форму, натянула выданные вещи и вышла к зеркалам. Рубашка была прямой и не обтягивала, но на этом плюсы и заканчивались. Брюки сидели как вторая кожа, а главное — совершенно не подходили к моим туфлям.

— А обувь для спортивных занятий не выдают? — спросила я с надеждой.

У меня такой отродясь не было. Папенька говорил, что спорт только для мужчин, а женщинам портит фигуру. Мне полагалось только танцевать, поэтому и обувь покупалась исключительно для выделывания замысловатых па на паркете.

— Еще и терпения никакого нет, — покачала головой бытовичка, но скрылась за дверью мастерской и вскоре вернулась с короткими красными сапожками.

Я их надела и судорожно вздохнула, взглянув на свое отражение. Увидел бы меня сейчас папенька, умер бы еще раз.

Я расстроилась и на обратном пути шла, постоянно пытаясь оттянуть юбку пониже. Казалась себе жутко неприличной.

— Кристалина, послушай моего совета, — завела староста разговор, когда мы вошли в разделительный лес, — будь попроще. Я понимаю, что тебя воспитывали как этих чопорных девиц, которые считают, будто магией занимаются только падшие женщины, но постарайся это так не выпячивать. Ты теперь одна из нас.

Я вздрогнула! Каким образом Печёнкина пришла к такому выводу?

— Я даже не думала кого-то осуждать! — выпалила я.

— Да конечно. Сумку трогать не дам, форма настолько сильно не понравилась, что даже лицо не попыталась сделать благодарным. С такой заносчивостью, Лапочкина, ты тут друзей себе не найдешь.

Не то чтобы я хотела завести себе кучу друзей-боевиков — я так-то мечтала покинуть академию и забыть ее, как страшный сон, — однако угроза меня напугала.

— Ты все не так поняла, Евдокия. Я просто никогда не носила раньше таких коротких юбок и обтягивающих брюк. Я смущена, а не смотрю свысока, — попыталась оправдаться.

Но поверила староста или нет, узнать мне не довелось. Мы вышли к центральному корпусу академии, а там на площади в компании Ивана Орлова стоял Велизар Чеславский и явно поджидал меня: