— И нет, родители не ищут. Я с Танорга. — Я провела пальцами в воздухе, пытаясь деликатно обрисовать ситуацию на родной планете, а затем плюнула и сказала как есть: — Государство решило, что я там лишняя. Спустя несколько лет после моего рождения ввели квоты на детей и обложили налогами большие семьи[3]. Коэффициент штрафов повышается с каждым ребёнком. У меня два старших брата, а после меня мама вновь забеременела... случайно. Чтобы не отягощать жизнь родителям ежегодными выплатами, я улетела с Танорга, как только позволил закон.

— И как тебе на Тур-Рине? Нравится? — зачем-то уточнил цварг.

Я пожала плечами:

— Планета как планета. Здесь шумно по ночам, это да, надо закрывать окна в качестве шумоизоляции, а в остальном нормально. Порой даже весело, если отправиться куда-нибудь в клуб, иллюзион и комнату с квестами. Люблю такие развлечения. Уровень развития планеты хороший, в качестве туристов гуманоиды прилетают сюда со всей Федерации, а следовательно, нет предрассудков по расовым признакам. Экология вообще отличная, так как производств на Тур-Рине практически нет, а в ресторанах очень вкусная еда.

«Особенно когда на неё хватает денег», — добавила я мысленно.

Цварг слушал с возрастающим удивлением.

— А как же преступность? Ты не боишься, что на тебя нападут среди ночи?

Я пожала плечами:

— Преступность везде есть, потому что везде есть гуманоиды с плохими мыслями. Глупо уповать на то, что ничего плохого не может произойти с тобой в одном месте, но произойдёт в другом, потому что там уровень преступности выше. На Тур-Рине вполне безопасно, если говорить о площади Золотого Сечения, районе космопорта ну и десятке благополучных кварталов, отстроенных для отдыхающих. И дело не только в уличных видеокамерах и патрулях Системной Полиции. На каждой планете есть определённые законы выживания, и даже преступники понимают, что если разойдутся и станут нападать на горожан везде, то туристы перестанут посещать планету, а следовательно, здесь всё очень быстро придёт в упадок.

Фабрис несколько секунд молчал, переваривая мои слова, затем отрицательно покачал рогатой головой.

— Нет, я не согласен. Я считаю, что существуют места объективно более приятные и безопасные и объективно менее.

— Если ты говоришь о небольших изолированных участках, учреждениях и заведениях, то да, но в рамках планеты — нет. На планете проживает слишком большое количество гуманоидов.

Я сама не заметила, как увлеклась разговором и перешла на «ты».

— Мне странно такое слышать от подростка с Танорга, ведь твоя родная планета считается одной из самых чистых, технологичных и безопасных, — пробормотал Фабрис, делая первый глоток кофе. — Я всегда считал, что Цварг и Танорг в этом плане очень похожи друг на друга. Во всяком случае, в обоих Мирах количество криминальных элементов в разы ниже, чем на Тур-Рине. Уж поверь, я как эмиссар прекрасно знаю, о чём говорю.

Я усмехнулась. Конечно же, я верила тому, что говорит Фабрис Робер. В своих интервью он всегда был предельно честным и никогда не врал… Я несколько секунд мучительно соображала, что ответить, но всё же сказала:

— Наверное, мы немного разное понимаем под словом «преступность».

Мужчина высоко поднял брови:

— Разное? А что тут может быть разного? Грабить, убивать, угрожать — плохо. Быть честным гражданином, соблюдать законы и платить налоги в казну Аппарата Управления — хорошо. Вот на моей планете нет грабителей, и можно спокойно ходить в любое время суток по любым улицам, а не только относящимся к конкретным кварталам. Это действительно безопасно.

Я поняла, что Фабрис воспринимает меня как ребёнка, а потому и разговаривает в формате «хорошо-плохо». А ещё я много раз читала его интервью с прессой и знала точку зрения относительно любого вопроса. Особенно ярко на фоне всех вопросов всегда выделялась его негативная реакция именно на ночных бабочек. И… пользоваться информацией о собеседнике было против правил, но я не удержалась.

— А ночные бабочки? Как ты относишься к ним?

Фабрис поперхнулся кофе и посмотрел на меня, прищурившись:

— Сколько тебе лет, говоришь?

— Я взрослая, — повторила упрямо. — Мне есть двадцать один.

— Ну-ну. — Эмиссар покачал головой, явно не поверив, но всё же ответил на предыдущий вопрос: — Я отрицательно отношусь к любви за деньги. На Цварге такие вещи запрещены законом.

— А на Тур-Рине райские дома декриминализованы. Ночные бабочки… — я подумала и добавила то, от чего Фабрис вновь поперхнулся, — и мотыльки платят налоги, имеют страховки и пенсионные. У них есть свои профсоюзы, и зарплата, кстати, хорошая. — Эмиссар посмотрел так, что я почувствовала приливший жар к щекам и попыталась поскорее завершить мысль: — Для общества легализация этой сферы стала абсолютным плюсом, так как больше нет места коррупции, а если сравнивать с другими планетами Федерации, то на Тур-Рине существенно ниже процент нападений на женщин с этой целью.

Цварг посмотрел на меня, неодобрительно поджав губы.

— Не знаю, где ты, девочка, всей этой ерунды набралась, но на Цварге запрещены райские дома, и сотни лет не было нападений на женщин.

— А ты в этом уверен?

— В чём?