«Признать бастарда через брак», — поняла я. Почему он тогда не женится на матери ребенка? Или она погибла в родах, как это часто бывает? Слишком много вопросов, но задать их я не посмела. Слишком деликатное дело, чтобы говорить о нем не под клятвой.

— Моя репутация будет уничтожена, ведь ребенок уже рожден, — произнесла почти без дрожи в голосе.

— Все несколько сложнее, — замялся доктор, но мне уже было все равно.

— Я согласна. Если этот человек поклянется магией, что позаботится о Дэни, обеспечит ему жизнь, здоровье и достаточное образование в хорошем пансионе по моему выбору, то я помогу ему и признаю его ребенка своим.

— И подтвердите это магически? Примите во время ритуала свадьбы?

— Он хочет ритуал полного единения? — ахнула я, но тут же одернула себя. Мне жить в этом браке всего месяц. — Да, конечно. Но... — я смутилась, — без...

— Без консумации, конечно, — понял меня доктор. — Я буду свидетельствовать перед жрецом, что ваше состояние здоровья не позволяет, он все проведет с помощью магических каналов.

Я выдохнула облегченно. Видеть ужас и ненависть на лице будущего мужа было бы слишком ужасно.

— Я сейчас же съезжу к своему... кхм... другу и договорюсь обо всех условиях. Как вы понимаете, он хотел бы провести ритуал как можно скорее, пока еще удается скрывать произошедшее от высшего света.

«Значит мой будущий муж вхож в высшее общество. Что ж, это значит, что он сможет помочь Дэни, когда тот вырастет.»

Глава 4-1

Белое платье, слишком скромное, чтобы быть подвенечным, но других у меня все равно не нашлось. Шляпка кремового оттенка с вуалью, такого же цвета кружевные перчатки — не в тон. Ритуал предполагает голые руки, но кружевные перчатки тоже сгодятся — отверстия дают возможность прикоснуться кожа к коже. Скромная, но очень дорогая подвеска эльфийской работы на шею, сверху черный плащ, скрывающий меня с ног до шеи. Пальцы нервно путаются в завязках, никак не выходит успокоиться.

Вот у крыльца останавливается неприметная закрытая черная карета без опознавательных знаков. Копыта лошадей расписаны серебром, их крупы лоснятся, головы украшены изящными плюмажами, сюртук кучера из дорогой качественной ткани без грязи и потертостей, даже пряжки на его башмаках тщательно начищены. Благосостояние моего будущего мужа видно в каждой черте, как бы он ни пытался остаться инкогнито. Не представляю, кем он может быть и как мог оказаться в таком положении с ребенком на руках, кажется, даже до смерти отца я не была бы ему ровней. Впрочем, какая разница. Ему нужна не жена, а возможность стать вдовцом.

Я нервно дергаю завязки плаща, распутывая неуклюжий узел, быстро завязываю новый, совсем простой, а потом сбегаю вниз по лестнице.

— Что же это, леди Камилла, что же это делается?! — мечется по гостиной Марта, заламывая руки.

— Присмотри за виконтом, пока меня не будет, — велю, поправляя шляпку у единственного зеркала в доме. Светлое кружево вуали кажется недостаточной защитой, но не надевать же черную шляпку на свадьбу, это неприлично.

— Что вы задумали, леди? Признайтесь, еще ничего не поздно отменить!

— Все к лучшему, Марта, не волнуйся.

— Добрые дела посреди ночи не делаются! — она делает знак, отворяющий беду, а потом, не выдержав, кидается ко мне, хватает за плечи. — Признайтесь мне, милая, я все пойму и помогу. Пусть я книжки читать не обучена, но по-житейски-то понимаю больше вашего, замужем была.

— Я знаю, что делаю, — добавляю в голос прохлады.

— Ох, леди... — она все же отступает, а потом творит знак благословения, каким обычно матери-крестьянки провожают своих детей при расставании. Леди обычно до такого не опускаются... но перед глазами вдруг мелькает образ того, как матушка отправляла меня в пансион. Слезы кипели в ее ярко-зеленых глазах, она поцеловала меня в лоб, а потом сотворила этот знак...

Не выдержав, делаю шаг служанке навстречу, порывисто обнимаю, шепча:

— Все это к лучшему, Марта, все к лучшему. Я должна позаботиться о Дэни, я сделаю все, чтобы его спасти.

— Разве ж хорошо, если это приведет к вашей погибели?

Меня пробирает дрожью, но я упрямо разрываю объятья:

— Мне все одно скоро умирать. Я вернусь к утру, можешь ложиться спать, — я разворачиваюсь и подхожу к двери.

— Я буду ждать: жечь свечу на окне и молиться о вас, пусть хоть до утра, — шепчет служанка мне во след.

Резко распахиваю дверь, но на пороге вопреки ожиданиям не простой слуга, а доктор ФицУильям:

— Позвольте сопроводить вас, — он склоняется в поклоне над моей рукой, целуя воздух над тыльной стороной ладони.

Я выдыхаю облегченно и киваю, потому что от волнения боюсь, что голос может не послушаться. Марта гневно сопит за нашими спинами, но я не оборачиваюсь. И так ощущаю, что она вновь и вновь творит отгоняющие беду и дарующие благословляющие знаки, моя магия так чувствительна из-за нервов, что ощущает малейшие дуновения силы, которые в молитве на эмоциях способна создать даже крестьянка.