Вытянув худые ноги и перекрыв проход, в кресле развалился носатый, патлатый парень в смелом льняном костюме, расшитом пестрыми крупными цветами. В ухе у него болталась сережка, длинные волосы, по-модному взбитые на макушке, выглядели не чесанными неделю. В одной руке он держал какой-то томик и читал его с таким одухотворенным видом, словно изучал поэмы древних сочинителей. И наслаждался!

— Янгель Подлунный? — спросила я, встав напротив него. Правда, встала на расстоянии. Ноги он не убрал и по-прежнему демонстрировал красные подошвы туфель большого размера.

— Давайте, — не отрываясь от чтения, резковато произнес он.

Не понимая, что он от меня хочет, некоторое время я разглядывала его по-женски ухоженную мягкую ладонь с глубокой линией жизни. Не особо длинной.

— Давайте же ваши перо и открытку! — нетерпеливо воскликнул он и перевел на меня раздосадованный взгляд. Оказалось, что у художника, запоровшего учебный альбом, разноцветные глаза: правый голубой, левый каре-зеленый.

— Какую открытку? — искренне удивилась я.

— Да не стесняйтесь, — потребовал он. — Я никогда не отказываю поклонникам оставить памятную строчку. Как ваше имя, милая барышня?

— Виталия Егорьева, — сухо отозвалась я

Янгель уронил руку, а следом шустро убрал ноги с прохода. Замешательство, правда, длилось недолго, он со всем очарованием улыбнулся:

— Виталия, безмерно счастлив с вами познакомиться. Наслышан о вас от ректора Залесской академии.

— Все, что он обо мне говорил, чистая правда, — предупредила я и, пристроив саквояж на раскладную низенькую табуретку, присела на мягкий стул. — Как к вам обращаться?

— Янгель, — чарующе улыбнулся он. — Янгель Подлунный.

— А в миру? — сухо спросила у него.

— Предпочитаю творческий псевдоним, — игриво отказался он представляться по-человечески. — Вита, давайте просто отбросим официоз.

— Мне нравится официоз, — отказалась я.

— Да я вовсе не против! — принялся уверять он и ради пущей убедительности даже прижал к груди раскрытый томик, невольно продемонстрировав название на рамейне «Самоучитель». — Я могу понять ваше смущение. Все эти громкие выставки, открытки с моими рисунками в каждой книжной лавке. Кто угодно придет в замешательство, но не стоит! На самом деле я очень простой человек.

— Вы меня вовсе не смущаете, — заметила я.

Янгель посмотрел так проникновенно, со столь понимающей улыбкой, что мигом стало ясно: не поверил. Я разглядывала его с искренним любопытством, как неизвестную бестиологии нечисть. Впервые в жизни мне довелось познакомиться с безвозвратно влюбленным в себя мужчиной.

Странную беседу прервала служащая порта с подносом в руках. Она поставила на столик кофейник, чашку и широкую тарелку с подрагивающим куполом из розового суфле.

— Благодарю, — с видом пресыщенного пироженками аристократа важно кивнул художник.

Девушка вдруг замялась и, покраснев, пролепетала, что недавно смотрела выставку Янгеля. Зажав под мышкой круглый поднос, она вытащила из кармашка форменного пиджака перьевую ручку и протянула ему. Дескать, мечтаю получить памятную надпись. С благосклонной улыбкой тот нацарапал на салфетке закорюку и позволил осыпать себя комплиментами.

Проводив поклонницу таланта откровенно оценивающим взглядом, он поправил всклокоченные волосы и пустился в объяснения:

— Знаешь, Виталия, меня постоянно узнают люди на улице. Просят дать автограф. Сказать честно, это страшно утомляет, но как отказать поклонникам?

— В Хайдесе отдохнете от немеркнущей славы, господин Подлунный, — с иронией отозвалась я и посмотрела на большие настенные часы с круглым циферблатом. До перемещения оставалась четверть часа, а гений меня уже утомил.

Возникла долгожданная пауза, но пережить долгое молчание Янгель оказался не в состоянии.

— А тебе подписать открытку? — спросил он.

— Нет, спасибо. — Я изобразила вежливую улыбку.

— Ты меня совершенно не обременишь! — объявил он. — Я всегда вожу с собой несколько карточек, чтобы одарить кого-нибудь близкого. Надо? Ими хорошо закладывать романы… и вообще всякие книжки. Исключительно удобно!

— Я не брала с собой романов.

— Но открытки с нечистью! — Он даже подался вперед, словно вручить мне художественную карточку было для него делом чести. — Из того самого альбома, который продается во всех книжных лавках с прошлого года. Ректор Залесской академии говорил, что этот альбом очень популярен среди студентов. Ты наверняка его видела!

— Видела, — вкрадчиво согласилась я.

— И как тебе гравюры? — совсем оживился Янгель, и разноцветные глаза вспыхнули предвкушением. — Я вложил в эти картинки весь свой талант! Рисовал днями и ночами!

— Что ж… — Я кашлянула в кулак, припомнив страшную кашу, сотворенную Янгелем. — Иллюстрации в альбоме детальные.

— Почему мне кажется, что тебе они не понравились? — Он прищурился и вперил в меня изучающий взгляд, словно пытался прочитать мысли.

— Янгель, мы только познакомились. Вы точно не готовы к этому разговору, — мягко проговорила я, старательно сдерживаясь.

— Виталия, мне важно знать честное мнение о своих работах. Иначе как я буду расти и совершенствоваться? И называй меня Яном! Мы же уже не чужие люди! Вот, угостись пирожным…