Это отнюдь не внушило мне уверенности, что я стою на пороге долгой и процветающей государственной карьеры. Напротив, казалось, что после семнадцати лет стабильного правления я выбрал для поиска работы самый неподходящий момент.

Если до этого я и был удручен своими перспективами, то встреча с самим виконтом отнюдь не прибавила мне оптимизма. В конце концов я представился Каслри не в ирландском министерстве, а в его доме на Кливленд-сквер. Я прибыл точно в назначенное время, но мне пришлось прождать полчаса, так как он задерживался в Палате общин. Его жена Эмили была очень извиняющейся и распорядилась подать чай, пока я ждал, а когда наконец появился Каслри, он тоже извинился, но, казалось, уже спешил на другую встречу. Мы встретились в его кабинете; он прочел письмо моего отца и сказал, что постарается найти для меня должность. Он был высок и, смею сказать, красив, а в голосе его слышался мягкий ирландский акцент.

— Какими талантами вы обладаете, мистер Флэшмен? Полагаю, вы говорите по-французски и на латыни?

— Да, сэр, со школы, и еще по-испански, так как моя мать была испанкой и учила нас.

— Интересно, это встречается реже, хотя в Ирландии от этого мало проку. Но оставьте это мне, мистер Флэшмен. Как вы знаете, сейчас трудное время, но я хорошо помню вашего отца. Он помог мне в прошлом, и я хотел бы вернуть долг. Позвольте мне подыскать подходящую возможность, и я с вами свяжусь.

Когда я уже собирался откланяться, дверь отворилась, и в комнату вошел молодой человек.

— Черт побери, Роберт, эта проклятая сука опять это сделала!

В этот момент он заметил меня и резко остановился. Каслри с усталой улыбкой представил нас.

— Томас Флэшмен, позвольте представить вам этого порывистого юного глупца, моего брата Чарльза Стюарта.

Мы пожали друг другу руки, и Каслри добавил:

— Томас недавно прибыл в Лондон, он из прекрасной, уважаемой семьи, и потому я не хочу, чтобы ты водил его по своим злачным местам.

— Будто я стал бы, дорогой брат, — с тем же мягким ирландским акцентом произнес Чарльз, подмигнув мне. — Говоришь, недавно в Лондоне? Что ж, держу пари, ты ищешь места, где подают горячие булочки и изысканную французскую выпечку, а я, как тебе всякий скажет, знаю все лучшие. Не беспокойся, брат, я знаю одно безупречно чистое заведение, куда могу отвести нашего мистера Флэшмена, чтобы смыть с него деревенскую грязь и привести в наилучший вид для всего, что бы ты для него ни задумал.

Каслри покорно улыбнулся:

— Мистер Флэшмен, вам лучше удалиться, пока есть возможность, я должен задержать брата для разговора наедине.

Я вышел из комнаты, но вместо того чтобы покинуть дом, остался ждать в холле. Через несколько минут вышел Стюарт и, увидев меня, широко улыбнулся. Ему было тогда года двадцать два, он был высок, широкоплеч, с вьющимися песочными волосами и обычно держался с бесшабашным видом. Но, как я узнал позже, он был человеком с израненной душой и порой, напившись в компании, которой доверял, приоткрывал свои мучения. Но тогда я ничего этого не знал; я видел лишь того, кто мог избавить меня от слепых блужданий в одиночку и показать лучшие увеселительные заведения Лондона. И отец, и брат подчеркивали необходимость заводить нужные связи, и брат — точнее, как выяснилось, сводный брат — моего нового покровителя казался для этого отличным началом.

Стюарт, со своей стороны, с восторгом принял вызов познакомить меня с лучшими сторонами Лондона. Забота о нашем совместном веселье отвлекала его от собственных бед, и, думаю, в тот момент он хотел забыть многое из своего недавнего прошлого, а потому мое посвящение началось немедленно и с большим рвением.

Глава 3

Для молодого, полного сил мужчины с недавно пробудившимися плотскими аппетитами Лондон в те времена был, в некотором роде, одним огромным домом развлечений. Некий господин по фамилии Колкухун в 1797 году подсчитал, что в Лондоне насчитывалось пятьдесят тысяч проституток, что составляло примерно десять процентов всего женского населения. Если бы вы побывали в таких местах, как Стрэнд и Ковент-Гарден, вы бы с трудом в это поверили и назвали бы цифру куда больше. Невозможно было пройти и нескольких шагов по улице, чтобы к тебе не пристали.

Те, у кого в кармане звенела монета, могли удовлетворить любой свой порок и извращение. Либо, как я, могли узнать о множестве других пороков, о существовании которых прежде и не подозревали. Выбор куртизанок простирался от изысканных специалисток за пятьдесят гиней за ночь в первоклассном борделе до сотен уличных девок, которые затащили бы тебя в переулок за пинту вина и шиллинг, и, без сомнения, бесплатно наградили бы сифилисом. Более того, зачастую они даже не утруждали себя поиском переулка: в трущобах нередко можно было увидеть потаскуху с задранными юбками, прислонившуюся к стене, пока клиент ее обрабатывал, а другие шлюхи стояли рядом, выкрикивая ободрения или критикуя его выносливость.