Путешествуя верхом, мы не были привязаны к постоялым дворам, где останавливались дилижансы и где из путешественников старались вытрясти все до последнего пенни. Вместо этого мы останавливались в трактирах, которые Джаспер знал со времен своей работы погонщиком. Они оказались очень уютными, с сытными обедами из живности, что «отбилась» от стада. За два вечера мы ужинали с какими-то фермерами, адвокатом, направлявшимся на север, и священником. Все они были краснощекими и веселыми молодцами, пока разговор не заходил о налогах — а он неизбежно заходил. Чтобы оплачивать войну с Францией и Испанией, правительство только что ввело подоходный налог. Оно и так уже обложило налогами все, что только можно: чай, табак, сахар и даже окна, — и этот всеобъемлющий налог стал последней каплей. Разумеется, мы все дружно делали вид, что не замечаем, как коньяк, что мы пили после ужина, присоединяясь к воплям о правительственной коррупции и алчности, скорее всего, был контрабандой беспошлинно ввезен из Франции.

На третий день после полудня мы приблизились к Лондону. Даже после дорог, густо усеянных навозом, Лондон можно было почуять еще до того, как он показывался вдали. Лондон рос быстро, но это был город разительных контрастов между богатством и бедностью. Новые здания, выраставшие на окраинах, не поспевали за ростом населения. Бедняки теснились в каждом доступном закутке, доходные дома и трущобы ютились в каждом переулке. В то же время в центре города расчищались целые кварталы для богачей, строились новые просторные виллы и таунхаусы. Это еще больше уплотняло бедные районы. Улицы утопали в грязи от человеческих нечистот, выливаемых прямо на дорогу, и повсюду были люди. Джасперу не раз приходилось пускать в ход дубинку, отгоняя вороватые руки от вьючной лошади, а иногда нам приходилось пришпоривать коней и прорываться сквозь толпу, чтобы нас не окружили.

Мой брат купил один из новых таунхаусов в элегантном ряду в одном из лучших районов города. Прежде чем позвонить, я встал спиной к двери и окинул взглядом все, что было видно. Напротив строился точно такой же ряд домов, но над строительными лесами виднелись церкви, склады и море всевозможных зданий, тянувшихся до самой реки вдали. В этом городе мне предстояло сделать себе имя. Здесь вершились дела, отсюда управляли растущей империей, здесь решались судьбы. Это был мой новый дом. С растущим волнением я повернулся и дернул за шнур звонка.

— Братец Томас, как я рада тебя видеть! — Моя невестка встретила меня в их новом доме. Я любил Эмили; она была слишком хороша для этого напыщенного болвана, моего братца, но они, казалось, были счастливы вместе. Она провела меня по дому, показывая новую мебель и убранство в последней моде эпохи Регентства. Они были рады принять меня в гости, пока я не найду работу и не смогу себя обеспечивать. В тот вечер они повезли меня в кэбе осматривать городские достопримечательности. Когда мы проезжали мимо старой часовни Святого Стефана в Вестминстерском дворце, где теперь заседала Палата общин, мой брат Джеймс ввел меня в курс парламентских дел.

Уильям Питт был премьер-министром Британии с самого моего младенчества, и его власть над парламентом казалась мне столь полной, что я с трудом мог представить на этом месте кого-то другого. Но, похоже, мы двигались к конституционному кризису: Питт и король заняли прямо противоположные позиции по ирландскому вопросу. Четыре года назад французское вторжение в Ирландию провалилось лишь из-за плохой погоды, а всего два года назад там вспыхнуло крупное восстание самих ирландцев. Если бы французы смогли закрепиться в Ирландии, это дало бы им новый плацдарм для вторжения, и к ним присоединилось бы множество недовольных ирландцев. Для остальной Британии это стало бы катастрофой. Питт и виконт Каслри, министр по делам Ирландии, были полны решимости полностью включить Ирландию в союз Англии, Шотландии и Уэльса, чтобы уменьшить вероятность ее отделения или поддержки захватчиков. Но для этого требовалось предоставить католикам те же права, что и протестантам, — право заседать в парламенте. Однако истеблишмент во главе с самим королем яростно этому противился. Питт только что провел через парламент Акт об унии, который полностью присоединял Ирландию к союзу Англии, Шотландии и Уэльса, в результате чего был создан и новый флаг — «Юнион Джек». Однако ходили слухи, что король заблокирует предложения о предоставлении равных прав католикам. Это поставило бы Каслри в унизительное положение, поскольку он заверил католиков, что этот пункт будет частью законопроекта. Отношения между королем и премьер-министром испортились как никогда.

— Каслри примет тебя, — сказал Джеймс, — но будь осторожен. И Питт, и Каслри, похоже, думают, что смогут уломать короля, но я слышал, что тот уперся намертво. Даже если он и найдет тебе должность, то в случае отставки Питта уйдет и Каслри, а с ним, возможно, и твое место. Если попадешь в какое-нибудь ведомство, постарайся поскорее завести друзей и среди вигов, они скоро могут прийти к власти.