Выгнул спину, потянулся от души, показывая клыки и розовый длинный язык. Поскреб острыми как лезвия когтями пыльный пол, проделав нехилые такие царапины.

А потом вдруг зашипел:

– Ты чьих будешь, маль-ши-ик?

Лаврик так и бухнулся на пятую точку, не сводя глаз с моего единственного родного существа.

А я только стояла и, разинув рот, как рыба, вытащенная из воды, переводила глаза с парнишки на своего фамильяра.

Глава 7

– С-сумрачная ры-ы-сь… – только и прошептал парнишка и позорно упал прямо на грязный пол.

Ну что ты будешь делать-то! И не девица ведь и близко, а туда же, падает.

Конечно, Рыська может поразить воображение, не спорю.

Но это ж адепт Боевой Академии… Походу, у них тут в адепты берут всех без разбору. И не проверяют состояние нервной системы. Странно, вообще-то.

Я с расстройства бухнулась рядом. Грязный пол, ну и ладно.

У меня, может, тоже нервы не железные. И так денек выдался вон какой.

А тут еще и Лаврик этот. Такой весь из себя тощенький, боязливый. Но вот подишь ты, сумел разглядеть моего Рыську!

Это вообще как? Откуда бы ему знать этих магических и очень даже редких существ…

Я вздохнула и грозно посмотрела на своего фамильяра:

– Ну и как это понимать, а? Почто показался чужому?

Рыська моргнул и будто стал меньше ростом. Усы тотчас приняли горизонтальное положение. Но вовсе не поникли. Значит, фамильяр не считает себя виноватым. Что тоже очень странно. Или правда, день такой вот?

– Ты, это… Ведянка… Ведь он меня увидел! – глаза Рыськи расширились от удивления.

Я скривилась. Тут Рыська прав. Каким-то непонятным мне образом парнишка его увидел. Смог. А если смог, то куда ж Рыське деваться, пришлось вылезать. Такая у них, сумрачных рысей, планида. Я-то и забыла, вот тоже дуреха.

Ну, и не мудрено. Сроду фамильяра моего никто чужой не видел, вот я и забыла, как оно на самом деле у них устроено.

– А чем это так вкусно пахнет? – Рыська одним прыжком оказался около стола и нагло снес лапкой все крышечки.

– Ур-р, – довольно заурчал мой фамильяр. – А ничего так у них кормят.

– Да ты иди, Ведянка, иди к столу. А то ведь, как говорится, в большой семье не щелкай клювом.

– Я тебе покажу, не щелкай, – проворчала я. Поскорее поднялась, и тотчас спохватилась.

– Так Лаврик-то в обмороке, что делать прикажешь? А тебе бы только лопать, – сердито сказала я и полезла в глубокий карман за нужным пузырьком с зельем.

Надо ли говорить, что с десяток пузыречков из зачарованного в огне саламандры стекла я всегда носила с собой.

Исключительно на всякий случай. Бабулина наука опять, ага.

Эх, бабуля. Как же мне тебя не хватает… Сижу вот на грязном полу совсем в другой Академии. Рядом валяется бездыханный парнишка. А фамильяр уже уплетает ужин за обе щеки. Мясное рагу, судя по его вытаращенным глазам и быстрому, довольному чавканью.

– Ох-х, горе ты мое, – недовольно бурчал в перерывах между чавканьем Рыська.

– Иди ешь-шь, говорю. Ничего с ним не сделается. Молодой, здоровый. Да и я чар чуток прибавил, – сознался этот поганец.

Но, с другой стороны, и облегчение я испытала.  Ну, раз такое дело, то и пусть полежит. 

Вздохнула, встала, отряхнула юбки и пошла к столу. Как бы все и правда не слопал, аппетитом Светлая мать его не обидела.

И кто там у сумрачных рысей? Сложная у них какая-то система верований, закрытая, я вот не до конца еще разобралась.

Но тут резко подвело живот и я поморщилась. Придется выходить в коридор, что делать. Страшно? Страшно. Но организму не прикажешь. И так сколько терпел, бедный.

Я решительно повернула к двери.

– Э-эй! Ведянка, ты чего это? Куда собралась? – фамильяр насторожился, запихивая за щеку очередной кусочек мяса.

– Куда-куда. На кудыкину гору, – огрызнулась я. – Надо мне. А тут нету никаких удобств, чтоб ты знал.

Чавканье тотчас прекратилось и Рыська мигом оказался у двери:

– Не пущу! Дуреха ты, Ведянка. Хочешь, чтобы тебя тут тихо прикопали под кустиком или вот развеяли по ветру?

– Это же Боевая Академия! – усы у него от возмущения грозно встопорщились и 

поднялись вверх. 

– А что же прикажешь делать, Рысенька, – печально сказала я, уже выглядывая в щелочку.

– Поселили вон где, и даже не подумал дядька Симеон про самые нужные удобства.

– Да стой ты, вот же на мою голову, – глаза Рыськи сверкнули.

– У тебя же я есть! А я кто? – грозно, но тихо прошептал он.

– Ох, отстань ты, Рыська. Не до тебя. Фамильяр ты, – ответствовала тем не менее я, уже высунув голову из дверей.

– Нет, нету у меня на тебя, Ведянка, никаких нервов, – и наглый Рыська схватил меня за юбки да и втащил назад.

Зашипел обиженно и насупился:

– Плохо, видать, учила тебя бабка-то.

– А вот бабулю мою трогать не надо! – я нахмурилась и уперла руки в бока.

Рыська малехо примолк, а потом и лапой махнул. Принюхался, прошел вдоль всех стен и неожиданно уперся острым когтем в одному ему видимую точку.