Из котелка не доносилось ни звука. Будто не Рыська вот только что пытался рычать, намекая на то, что кушать ему хочется.

Сомнения стали переходить в уверенность. Нехорошую такую. Я прищурилась и тряхнула котелок:

– Та-ак… Твои проделки, негодник ты этакий?

Я тряхнула котелок еще раз, да как следует. А ему, гаду, все равно. Похоже, опять свалил в пространственный карман. Да уж… Повезло мне с фамильяром, нечего сказать.

Я вздохнула и сказала уже тише:

– Ладно, вылезай. 

Рыська сразу почувствовал изменение моего настроения и из котелка высунулось маленькое ушко, свернутое трубочкой. А вот глаз Рыська не казал. Чуял свою вину.

– Рассказывай, – строго сказала я. И он тотчас откликнулся. Понимает, что когда так строго - то не шучу совсем.

– Признавайся, хоть не специально? – буркнула я. Злилась, конечно, сильно. Иначе б про “специально” даже не сказала бы. Какой же фамильяр своей ведьме напакостит по злому-то умыслу? Нету таких фамильяров в природе.

Да я так сильно разозлилась, что даже и аппетит пропал и всякое желание посетить местные места, похоже, все-таки общего пользования.

Из котелка показался вслед за ушком возмущенная мордочка Рыськи. Оранжевые глаза сверкали, а шикарные усы, которые висели как сломанные веточки, поднялись к самим ушам:

– Ты же -шь, шь, – зашипел обиженно Рыська. Ведянка… Ты говори, да не заговаривайся. Фамильяр обиженно сверкнул глазами и незаметным глазу движением вытек из котелка.

Красавец.

Все таки какой он у меня красавец. И размера такого, подходящего. С приличного волкодава будет.

Рыська стоял и смотрел на меня обиженно и в то же время виновато. Глазки-то забегали, ага. 

Я вздохнула и повторила:

– Рассказывай давай. Не тяни.

– Эх, Ведянка, – приободрился Рыська. – Ну, чутка не то направление задал… Так когда ж мне было сосредоточиться-то? Когда? Селяне ж эти уже почти на хвост наступали. Да ты еще за травками рванула. Конечно, дал маху. Но ведь немного совсем!

Рыська, по мере того, как рассказывал, приободрялся все больше и больше. Я тут же вспомнила тяжелый старостин бас и нетерпеливый голос Тимошки. Дрожь прошла по телу. Мы, ведьмы, существа уж больно чувствительные.

Я вздохнула.

Вдохновленный моим молчанием Рыська поднял лапку вверх указующим жестом:

– Ты, Ведянка, посмотри на энто дело под другим углом-то. Ну, промахнулись малость. Не в Академию чародейства попали. Но ведь в Академию! Да еще какую, – фамильяр распалился, глаза засверкали пуще прежнего. Правда, ушки все таки он держал прижатыми.

– Эх, Вядяна… Боевая Академия, ты это пойми…

Тут я не выдержала:

– Что, что я должна понять-то? Знаю про нее. А вот что в моей-то, чародейной, вдруг займет кто мое место?

Рыська ошалело на меня посмотрел и даже головой затряс:

– Не-ет, Ведянка…Ты после портала и правда как-то… Да кто ж твое место занять может, оно ж наследственное?

И правда. Я точно от переживаний голову чуть не потеряла.

– Во-от. Так что успокойся, Ведянка, и скажи мне, между прочим, большое ведьминское спасибо! – Рыська муркнул как обычный домашний котик.

А я вот опять взбеленилась:

– Как вот огрею тебя чем ни попадя, узнаешь тогда мое спасибо!

– Да за что же спасибо-то? За то, что и переодеться не во что, и жить вот придется невесть где, и выйти не могу даже в туалет? Вот за это?!

Фамильяр сложил лапки на груди и прислонился к стене:

– Нет, все-таки непонятливая ты ведьма, Ведяна. Счастья своего не понимаешь.

Вот тут я окончательно разозлилась.

– Счастья?! – завопила я как ополоумевшая базарная торговка, у которой только что мальчишка выхватил из корзинки теплую, свежую булку.

– Я тебе покажу счастье! – я огляделась вокруг, в поисках чего-то тяжелого.

И тут раздался осторожный стук в дверь.

Глава 6

Я тотчас насторожилась и махнула Рыське. Рыська, который уже прижал уши так, что те почти приклеились к голове, тотчас исчез.

Прямо на глазах. Был Рыська, и весь вышел.

Еще бы. Он же у меня редкой породы-то. Сумрачные рыси, не слышали? Ну, о них мало кто слышал. Это мне одной вот так повезло. Характерный, конечно, Рыська у меня. Но и достоинств не малых. Вот раз - и опять нырнул в котелок, а оттуда и в подпространство, в свой родной дом.

Я отмерла:

– Кто там? Входите, не заперто, – и сама дверь-то и открыла пошире.

На пороге нарисовался, ошалело глядя на меня, тот самый парнишка, который попался нам с дядькой Сименом по дороге. Лавром он его тогда назвал. Молоденький совсем. Вот у меня мог бы быть такой младший братец. Наверное. Но, увы, не было. Глаза у парнишки, чистые, голубые. Уши этаким лопухшом.

Прыщи на лбу да на щеках.

Вот нет у них тут ведьмы-то. Нормальная ведьма уж помогла бы. Да и я могла бы. Есть у меня одна травка, кровавица называется. Уж больно хорошо кровь-то очищала.