— Он что, нас слышит? Ты, дурочка, не могла меня предупредить? Держишь меня в этом саквояже, используешь, как прислугу, ни в грош не ставишь! — закончив возмущаться, череп помолчал и зашептал уже тише: — А у меня, между прочим, все четверо дочек сделали блестящие партии! Одна даже стала виконтессой! 

Череп замолчал, видимо, ожидая, когда я проникнусь важностью и значительностью этого достижения. Бросив косой взгляд на Рейвена, я увидела, что тот ухмыляется. “Не вздумай ее затыкать!” — одними губами произнес он.

Вот же…

Я уже готова была снова дотронуться указательным пальцем до лба черепа, когда тот снова заговорил:

— Сейчас я тебя научу, что нужно делать! Скажи ему, что беременна. От него!

— Я умертвие, — прошипела я в ответ, потому что черепушка, сама того не ведая, попала в больное место. Я больше не могла иметь детей, никогда. Понимать это было очень больно. — Какая беременность?

— Потом что-нибудь придумаешь, — не растерялся череп. — Выкупишь малыша у крестьянки или скажешь, что случился выкидыш. То же мне, причина! Умертвие она! Главное — выйти замуж, а там-то он, голубчик, никуда не денется!

Рейвен закашлялся, тщательно пытаясь скрыть смех. 

— Спроси у нее подробнее, как предполагается меня окрутить, — шепотом попросил он.

Я вспыхнула. Для него это все шутки!

— Знаешь что, Рейвен Тенербен… — Я повернулась к черепу и ткнула в него указательным пальцем. — Дай мне поговорить с графом Фортескью!

Череп замолчал, и я снова принялась молиться. Дядюшка! Во имя всего, что ценно в этом мире, ответь и избавь меня от желания провалиться сквозь землю!

— Лиз, может, объяснишь мне, что это? — с любопытством спросил Рейвен. 

Меня пробрало дрожью от его тона. 

— Это… средство связи, — сглотнула я. — Как ты видишь, не без недостатков.  

— Как оно работает? — вкрадчиво спросил Рейвен.

— Тьма, — сглотнув, ответила я. — Внутрь черепа дядюшка поместил искорку Тьмы. Всего черепов два, один у меня, второй — у него. Так мы можем общаться.

Тишина.

— Не отвечает! — досадливо воскликнула я.

— Граф Фортескью экспериментирует с Тьмой? — голос Рейвена звучал тихо и угрожающе.

Я обернулась. От испуга онемели руки, и я едва не выронила драгоценный череп. Натолкнулась на тяжелый взгляд Рейвена.

— Тьма — это не зло! Ты сам так говорил! Ты не… ты не сделаешь дядюшке ничего плохого из-за этого!

Проклятье! 

Знала ведь, что не стоит никому показывать этот череп!

— И все-таки заигрывать с ней — опасно, — возразил Рейвен, подходя ближе. — Лиз, а ты доверяешь своему дяде?

Да как он может?!

— Может, и меня тогда упокоишь? — огрызнулась я, хотя злилась больше на себя, чем на Рейвена. — У меня внутри ведь тоже Тьма. Как и у тебя, кстати!

Знала ведь, что так будет! Что не стоило Рейвену об этом знать.

“Он — идеальный солдат в борьбе с нечистью, для него существует черное и белое, никаких полутонов! Он Хозяин Тьмы, Лиз, это не шутки! Пятнадцать лет непрерывных сражений!”

В этот момент наконец зазвучал низкий приглушенный голос дяди.

— Элизабет? Ты в порядке?

Слава Всевышнему! Или кто там за него… 

Я приложила ладонь к груди, как будто хотела унять бешеный стук сердца. Привычка из живых времен.

— Дядюшка, я просила тебя узнать о проповеднике Энфорда. Помнишь? — взволнованно выпалила я, глядя в черные провалы глазниц черепа. 

21.1

За окном стремительно темнело, дождь усиливался. В сгустившихся в комнате сумерках я едва ли могла рассмотреть что-то кроме очертаний черепа, а тратить время на то, чтобы зажечь лампу, не хотелось. Были дела поважнее.

Вот Тьма! Какая странная все же погода... Дни перед праздником Воскрешения и так самые короткие в году, а из-за непогоды в Энфорде ощущение такое, что светло бывает от силы два часа в день.

Дядюшка крякнул, а затем приглушенным голосом воскликнул:

— Разумеется, помню! А вот ты, Лиз, забыла, что обещала сесть в дилижанс и убраться из Энфорда! — каким-то образом дядюшка умудрился шепотом на меня накричать.

— Ничего такого я не обещала, — возмутилась я, крепче сжимая череп и преодолевая желание обернуться и посмотреть на Рейвена, который стоял за мой спиной так близко, что я чувствовала его дыхание. 

— А жаль, — вклинился Рейвен и переложил трость с одной руки в другую. Наконечник стукнул об пол, одновременно с этим за окном громыхнуло. 

Вот Тьма!

— Герцог Тенербен? — сдержанно осведомился дядюшка, хотя я отлично услышала в его тоне опасливые нотки.

— К вашим услугам, граф Фортескью. 

Тишина.

— С нашего последнего разговора прошло много лет, — отреагировал дядюшка, как будто они случайно встретились на приеме.

Кажется, ничто не способно было выбить его из колеи. Ничто, кроме его жены, конечно.

— Около четырнадцати с того самого момента, как вы спустили меня с лестницы, чтобы я перестал добиваться встречи с вашей племянницей, которая, к слову, собиралась стать моей женой, — светским тоном проговорил Рейвен.