Я уже вернулась к себе и продолжала так и этак вертеть штатное расписание, когда блокнот на столе стал знакомо подпрыгивать. Я приняла эти звуки за блокнот канцлера, и что-то внутри приятно екнуло. Однако это тренькал блокнот Дэмиана.

Как быстро я впустила Эмре обратно. Как будто он всегда сидел у меня в печенках, без перерыва.

Дэм напоминал, что жених не пропускал обедов с невестой. Во всяком случае на следующий день после помолвки… Что же, это чудесная возможность порасспросить его об Эйданах, Арсаланах, Демирах и Айвори. 

И я, как верная одалиска, поспешила предупредить о нашей встрече канцлера, сделав приписку, что он тоже может к нам присоединиться. 

Эмину я вероломно не позвала. Но и Эмре повел себя неожиданно:

— Ле-ти, я постараюсь, но сильно не уверен. У меня дела до поздней ночи. Если этот граф-шакал будет на тебя дышать (капать слюной тоже считается), то его шкура окажется на полу перед камином. 

Угроза в духе канцлера, но меня смущало другое. Этим вечером он совершенно точно приглашал меня на ужин. 

Ужасно, но факт. Из меня получилась излишне ревнивая исполняющая обязанности велейны. 

*******************

Я к вам с неожиданной новостью)) В этом цикле стартовала новая книга.

Герцогиня из приюта

"Министр", с которого начался цикл, уже на эпилогах, и я вдруг поняла, что мне будет не хватать настоящего противостояние и настоящего подлеца... Как бы вы ни ругали Эмре, он милый и плюшевый великий ларг.

Юмор останется здесь, в "Канцлере", а в "Герцогине", если все по плану, будет попытка построить новую жизнь на развалинах старой. В Изабель нет внутренней силы Оливии или жизнелюбия Летиции. Она хрупкий тепличный цветок, выставленный на мороз... НО ей на попечение попадает детский приют, и она все же научится бороться. Не за себя, так за других. 

Аннотация:

Я упала в ноги правителю соседнего княжества и попросила спрятать меня от мужа. Он не отказал той самой «распутной герцогине». Отправил заведовать детским приютом.

Это дает хоть какую-то защиту. Ведь у меня ничего не осталось - ни внешности, ни магии, ни имущества, ни чести… Приютские дети - моя единственная отдушина. Впрочем, князь, который когда-то предлагал стать его любовницей, снова проявляет мужской интерес.

Я не хочу ни новой войны, ни «старой» любви и готова прятаться бесконечно. Только кто мне позволит?

— Верни мою жену, ублюдок, — прорычал Роберт, спрыгивая на снег.

— Она уже вдова, — усмехнулся Кристиан и обнажил клинок.

Глава 45.

— Считается, что Эйдан не любит других ларгов, — ни своих ни чужих — но в последнее время он такой душка, — рассуждал Дэмиан, хрустя на подоконнике рулетиками со специями и медом. 

За свой рабочий стол я пускать его отказалась, но выделила свободный стул. Как только появился на пороге, Дэм знаками изобразил, что хотел бы потестировать новую систему глушения звуков.

Принцип действия на словах он раскрыть отказался. И уже по его гримасам я додумала, что в случае неуспеха в консульстве ее собирались совершенствовать дальше.

Друг непринужденно нес крамолу разной степени тяжести и, тем не менее, поглядывал в окно — не покажется ли там черная туча с некоторыми характерными признаками в виде клюва и капюшона. 

— Смотри, он пощадил ватагу пацанов, — по меркам магических рас, это не взрослые и не дети — среди которых имелись его родственники и даже гипотетический наследник престола. Если Эмре не оставит крепких сыновей, то на трон взойдет Эрхан. А если даже и оставит, то племянник будет считаться наследником, пока те будут расти, мужать, награждать друг друга тумаками…

Про наследника сегодняшнего наследника и про процесс передачи власти мне было очень интересно. Тем более я все не находила момент вцепиться с вопросами в Айвара… Но Фицуильям не собирался отвлекаться. Он наслаждался самим процессом умозаключения. 

— Между местью за оскорбление, нанесенное Сердцу, и интересами клана, ни один ларг не выберет последнее. А уж благополучие Элидиума — это и вовсе такая ерунда, если задета твоя честь. Они индивидуалисты, а Эйданы — в тройной степени. Эмре, конечно, редчайший представитель своей расы, но его поступок соплеменники скорее примут за слабость, чем за прагматизм.

— То есть ему следовало прикончить десятерых, чтобы подтвердить ларгову «нормальность»? Поэтому они тут все в упадке, а про благоприятную среду для развития молодежи и не слышали. 

Друг не ответил на вопрос, а продолжал в этой своей невыносимой поучающей манере. 

— Сегодня он отреагировал на жуткое происшествие — старший Демир тебя касался, даже толкнул, — тем, что всего лишь проделал в сопернике отверстие, сократив его и без того куцый остаток жизни. У верхушки, которая поджимает Эйданов снизу, только один вопрос — ларг растерял зубы, потому что ослабел, или он настолько одурел, получив чужемирное Сердце…