Крак, крак, крак, ларг, ларг, ларг… Как же я упустила из виду, что Эмре отвлечет только прямое попадание тяжелого небесного тела. Раз не успели с ужином, то его можно превратить в завтрак. 

Глава 38.

Канцлер сидел в моем любимом кресле и задумчиво вертел в руках последний сборник Бланко. Если бы я не злилась (ну, предположим!), то меня бы вывело из себя, что он явился ко мне практически в халате. 

Эйдан избавился от светского наряда — короткой камизы, сюртука и брюк — и переоделся в галабию. Просторную, но бесстыже струящуюся по голому телу. Эту одежду можно было надеть и на улицу, но он выбрал тонкую, с глубоким вырезом. Да в ней спать хоть спать ложись…

Я старалась прятать глаза, но все равно упиралась в наполовину обнаженную мужскую грудь.

— Ты мог бы подежурить на балконе. Ночная свежесть, горячий мужчина… И выходить удобнее. Вниз и полетел… Эмре, крак с тобой, ты с головой дружишь? Я, что, мужской стриптиз заказывала?

По-моему, разговор у нас опять не получится. Ларг наслаждался моей растерянностью. Потягивал горький кофе с привкусом раскаленного песка и разве что грудными мышцами не поигрывал. 

— Но я, наоборот, хотел бы входить... У тебя нет никакого представления о мужском танце, Ле-ти. То жалкое зрелище, что вы заказывали для девичника, для той девчонки с лошадиным лицом, это просто убого. Парни трясли задницами под музыку…

Это он про Белинду Свон, которую мы готовили к свадьбе с моим дорогим Мавериком… Нет, я уже привыкла к мысли, что ларг следил за мной все последние месяцы на Лондиниуме. И даже допускала, что это началось гораздо раньше… Сейчас меня напугало другое. 

Галабия/галабея/джеллабия — длинная мужская рубаха свободного кроя, без воротника, с вырезом и без выреза; встречаются варианты на пуговицах

********************

— Не вставай, Эмре, только сиди. Испарись, пожалуйста, прямо из этого кресла. Я больше не могу. Тебя в эти дни слишком много. Вначале я неплохо держалась, но уже на грани… Если не перестанешь, напишу Оливии, чтобы делали что угодно, но забрали меня отсюда, — к своему ужасу, я принялась всхлипывать. Как же он меня достал. — Вроде бы у меня многое получается. Но бодаться с вашей системой, это как палкой отмахиваться от смерча в пустыне. И тут еще ты-ы-ы. 

Неуловимое движение, и ларг сделал все по-своему. Сидящей в кресле оказалась я, а он переместился на пол и сложил голову мне на колени. И если бы только голову… Нет, не так. Колени упирались ему в грудь, а его нос уехал мне в живот. 

Разумеется, его галабия разъехалась еще больше. Единственное, в чем мне повезло, — дальше разреза распахнуться она уже не могла. 

— Малыш, чем же я тебе мешаю? — на полном серьезе вопросил он. 

Очки он с меня снял, потому что стекла тут же запотели. И сейчас весь великолепный ларг слегка размазался… Впрочем, недостаточно, чтобы превратиться в мутное пятно и больше меня не беспокоить. 

— Ты убил повара. Казнил. Без суда и следствия. Это дикость, произвол, кошмар.

Сидеть, придавленной верхней половиной мужского тела, не очень удобно. Руки так и норовили слезть с подлокотников и зарыться ему в волосы. Тем более, Эмре из колюще-режущего одним махом превратился в мягкого и пушистого. 

— Ничего подобного, кнопочка. Огюст, попав под подозрение, попросил дать ему вторую жизнь. На самом деле уже четвертую, кажется. Такова практика. Шефу, обвиненному в отравлении, сложно отмыться. Там огромные штрафы. А у него последний ресторан откровенно погорел. Проще сменить личину, снять средства со счетов… Возможно, сделать перерыв, разбить огород. Но надолго его не хватит. Он обязательно вернется с новым блюдом, которое произведет фурор в обоих мирах. 

Кнопочка… Это идиотское прозвище он закрепил за мной, и я так и не разобралась с какой кстати, — наверное, по аналогии с канцелярскими кнопками. Эмре чередовал его с «гаечкой». Ну, там-то все ясно. Он быстро наловчился уворачиваться от падающих сверху болтов. 

— Я не спала с тобой на первом свидании, la bite pompeux*, что бы ты там ни плел, — невпопад ответила я.

Судя по всасывающему резкому звуку где-то справа от нас открылась лакуна. И сразу же последовал звук лопнувшего воздушного шара. Канцлер расправился с пространственной аномалией, не поворачивая головы. 

— Я был не в себе, когда увидел, как этот… фигляр пялит глаза и тянет руки. Ты же запретила его убивать, и я схватился за самый убогий способ доказать свое превосходство… Ты и на втором не спала, помнишь. А на третье пришла вся погруженная в неудачный эксперимент и ни о чем больше не говорила. Мне пришлось немножечко тебя подтолкнуть. Расслабить, чтобы посторонние мысли не мешали сосредоточиться на… 

Я постаралась все-таки въехать ему коленом, куда попаду. Неудобно, и грудная клетка у него совершенно каменная. У ларга хватило наглости признать, что наша первая ночь была подстроена с помощью его гадской магии…