На Элидиуме не принято принимать пишу в окружении большого числа людей. Несколько комнат на самом верху с видом на окружавшее нас озеро предназначались для званых обедов и ужинов — и каждая из них имела всего один-два стола.

Я не удивилась, когда Айвар сопроводил меня в одну из них. По площади помещение почти не отличалось от моего кабинета. За окнами развевалась по ветру подсветка в виде нанизанных подряд шариков разного цвета — от желтого до насыщенно-лилового. Она тоже появилась буквально несколько часов назад.

Все так и дышало праздником, скривилась я. Не хватало только траурных полотнищ. 

Внутри все соответствовало традиционным интерьерам. Непропорционально огромные темно-вишневые портьеры занимали стену целиком. Преобладала черная мебель, но в глаза больше бросалось ее отсутствие.

Кроме небольшого круглого стола и двух стульев с высокой резной спинкой в комнате ничего не было. Каждый сантиметр пола застелен коврами с длинными ворсом. Разумеется, угольно-серыми.

При нашем появлении три находящихся в зале девушки кивнули. Две стояли у окна, опустив глаза в пол. Третья осталась сидеть, как и ранее.

— Я, пожалуй, пойду, забормотал Силкх. — Дамы всегда найдут общие темы, для которых мужские уши ни к чему. 

— Да, я предпочитаю свиные, — ляпнула я, разглядывая юную айну.

Секретарь привычно списал мое заявление на сложности перевода. Испарялся он почти так же виртуозно, как Эмре. 

Девушка заговорила первой.

— Вы не будете против айна Летиция, если разговор пойдет на родном для меня языке? Наслышана, как серьезно вы относитесь к словам и точности формулировок. 

Алый бурнус с золотой каймой по краям укутывал ее со всех сторон. Капюшон накрывал голову наполовину. Какое милое, еще девчачье, личико с большими минаделевидными глазами, слегка подведенными. 

Копна волос цвета гречишного меда, наверняка, доставляла кучу хлопот тем, кто приводил их в порядок, заплетая жгуты и косы. Но надо отдать им должное. Полураспущенные, они делали ее еще более похожей на дивный, не до конца распустившийся цветок. 

Постаралась не рассматривать ее слишком пристально. По меркам Элидиума несколько первых секунд допустимы. Потом стоило смотреть только в глаза, то и дело переводя взгляд на другие предметы.

Против воли девочка вызвала у меня симпатию. В Гретхеме она бы училась в одном из старших классов, а в этом варварском мире ее уже готовили для родов. А какая потрясающая красота. 

В детстве я даже мечтать не смела о такой внешности. С моим-то длинным носом и крупным ртом, сразу понимала, что лучше сосредоточиться на учебе, а не на поисках жениха. С годами выяснилось, что мужское внимание шло в довесок ко всем прочим успехам. 

И все равно. Передо мной почти ребенок. Будь она моей ученицей, я бы серьезно поговорила с ее родителями насчет опрометчивости ранних браков.

— Сколько вам лет, айна? Не сочтите за грубость. Меня, прошу, называйте леди или нейтрально — мисс Браун. Я не претендую на голубую кровь, но на Лондиниуме преподавательница — это сразу леди. Как и обладательница любой ученой степени.

Эмина улыбнулась уголками губ. Странным образом улыбка тут же отразилась в глазах. Эмре, который приближался к тому, чтобы разменять вторую сотню лет, не заслуживал такого подарка. Слишком циничный. Слишком привык ломать мнение, которое не совпадало с его. У этой девочки не было шансов противостоять ему, по крайней мере, еще лет двадцать. 

Не говоря уже про все остальные аспекты.

— Семнадцать. Да, я знаю, о чем вы подумали. Как и в вашем мире, у нас девушку обычно выдают замуж с девятнадцати до двадцати. Но после шестнадцати можно по специальному разрешению.

Крак, я не собиралась набрасываться на нее с нотациями. И прекрасно представляла разницу между ее воспитанием и своим. Но не поправить я тоже не могла. 

— Неверно. В нашем мире после двадцати девушка только задумывается о замужестве — если таковы цели ее семьи и ее собственные намерения. Не ранее. А в вашем случае я бы настаивала на том, чтобы еще пять-шесть лет учиться, работать, общаться — и только потом приступать к выбору мужа. Причем из нескольких кандидатур. У вас, айна, есть все, о чем девочки вашего возраста могли бы только мечтать. 

Ее покоробило, что я назвала ее «девочкой». Это заметно, однако тон Эмины не изменился. Самообладание у нее на уровне. 

— Вы правы. Я и сама не мечтала о подобном. Великий ларг обращается со мной с такой предупредительностью, к какой я не привыкла в своей семье. Но ни о каком выборе не может быть и речи. Он уже сделан. Богами, задолго до моего рождения. 

И зачем лезу со своими нравоучениями? Отвращение к Эмре и к себе самой, за то, что оказалась во всем этом замешана, стало таким острым, что к горлу подкатывала тошнота.

На столе разложены приборы, а бокалы пусты, как и тарелки. 

Я махнула рукой, доставая фляжку с горьким ягодным морсом из пространственного кармана. Пусть уяснит, что взрослые тетки из другого мира не обязаны соблюдать этикет.