Дверь закрылась. Старший конвоя проверил замок, дёрнул его и остался рядом. Молодой сержант который надевал на меня наручники устроился с другой стороны, как раз возле меня, остальной конвой равномерно расположился вдоль клетки. Теперь я находился к сержанту так близко, что видел на его шее каплю пота. Она медленно ползла к воротнику.

На столе перед нами стоял графин с водой. От клетки до него было метра два, но выглядел он так, словно находился в другом помещении. Затем зашли наши адвокаты. На каждого по одному. Мой адвокат, по фамилии Самойлов вошёл последним. Положил папку, снял очки, протёр платком. На секунду задержал на мне взгляд. Я чуть заметно качнул головой. Он понял. Подошёл не сразу, сначала обменялся несколькими словами с коллегой, затем остановился возле прутьев.

- Как самочувствие? - Поинтересовался он.

- Прекрасно. - Усмехнулся я - У вас?

- Давление с утра. - Пожаловался Самойлов.

- Здесь жарко.

- Не от этого. - Он вздохнул - Переживаю. И по-моему сильнее чем вы.

Я посмотрел на его папку, которую он оставил на столе. За время процесса она сильно распухла. Между листами торчали бумажные закладки, некоторые уже обтрепались. Адвокат работал честно. Спорил, подавал ходатайства, добивался вызова свидетелей, вытаскивал из протоколов то, на что следствие предпочитало не обращать внимания. Иногда я видел, как он удивляется тому, насколько легко ему удаётся получить очередной документ, доказать свою позицию и тому, что почти все его ходатайства удовлетворяются. Удивление он прятал. Вопросов мне не задавал.

- Сегодня долго будем? - спросил Равиль.

Самойлов поправил очки.

- Зависит от того, насколько подробно будут оглашать.

- Нам торопиться вроде некуда.

- Вам как раз есть куда.

Адвокат произнёс это тихо и тут же отошёл. Он нервно поправил галстук, и украдкой ещё раз взглянул на меня. Сегодня всё закончится, сегодня приговор. В этом странном деле, которое он считал безнадежно проигранным ещё до того, как суд начался. Шансов нет, так он сказал мне тогда. Теперь мы будем бороться за то, чтобы нас просто посадили, а не расстреляли...

Таня смотрела на меня, не отрываясь. Я старался отвечать ей взглядом, но между нами всё время кто-нибудь проходил. Сотрудница суда, конвойный, незнакомая женщина с блокнотом. Каждый раз Таня немного подавалась в сторону, чтобы снова меня увидеть. Я заметил, что обручальное кольцо на её руке стало свободнее.

Прокурор перебирал бумаги за своим столом. Молодой, аккуратный, с гладко причёсанными волосами. В начале процесса он выступал уверенно, говорил о тяжести содеянного, общественной опасности и недопустимости самовольного решения государственных вопросов, об организованной преступной группе. Потом уверенности поубавилось. Последние заседания он чаще читал по бумаге и почти не смотрел на нас. Сейчас перед ним лежало всего несколько листов. Он выровнял их по краю стола. Потом ещё раз.

- Встать, суд идёт!

Мы поднялись. Судья вошёл с усталым лицом человека, которому предстояло закончить длинную и неприятную работу. Устроился за столом, поправил лежавшие перед ним листы. В зале стало тихо. Только где-то сзади скрипнула скамья. Началось оглашение.

Я слушал собственную фамилию, год рождения, сведения о службе, семейном положении. Всё это уже звучало здесь много раз, но сегодня почему-то особенно резало слух. Чужой голос раскладывал мою жизнь по графам. Родился. Учился. Призван. Награждён. Уволен. Женат. О том, что между этими словами, в бумагах почти ничего не было. Когда перечисляли награды, Ильич слегка повернул голову к людям позади себя. Я знал этот его взгляд. Таким он смотрел на нерадивых офицеров, которые начинали рассуждать о чужой службе, не успев открыть личное дело.

Я опустил глаза. На полу возле ботинка лежала нитка. Светлая, длинная, свёрнутая петлёй. Наверное, от чьего-то пальто. Я смотрел на неё и слышал, как судья переходит от одного эпизода к другому.

В обвинительном заключении всё выглядело просто. Собрались, приобрели, проникли, вступили, применили, убили. Слова шли ровной цепочкой, и за каждым стояло действие, которое действительно было. Мы собирались. Оружие у нас было. Через посты и границы мы проходили. Стреляли тоже мы. И убивали, чего уж там.

Так начинался этот суд. А потом начали всплывать подробности. Кто видел передачу денег? Где изъяты конкретные стволы? Каким образом установлена их принадлежность? Доказан ли факт покупки оружия? На основании чего действия разных людей объединены общим умыслом? Точно ли они сговорились заранее, или просто в силы совместной службы сразу, как только наступила опасная ситуация просто действовали как их учили и подчинялись старшему из них по званию и бывшей должности? Кто подтвердил обстоятельства гибели тех, чьи фамилии появились в деле?

На предварительном следствии ответы находились быстро. Там вообще особо не разбирались. Казалось, доказательств нашей вины вагон и маленькая тележка. А вот в суде с ними возникли затруднения. с ответами и доказательствами.