На день рождения Джун Мэй пришла с молодым человеком. Я весь вечер только и делал, что смотрел на неё, потому что сказать, что она красива, было бы слишком мало, и, возможно, именно поэтому через некоторое время мне позвала Эйприл.

— Уилл, помоги мне с посудой.

Я последовал за мамой Джун на кухню, и только через несколько секунд заметил, что к нам присоединилась и Мэй. Наши взгляды встретились, и я почувствовал, как подкашиваются колени.

Эйприл что-то сказала, прежде чем уйти, но я даже не слушал. После мы остались вдвоём.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал я.

Она отвернулась и открыла кран.

— И ты тоже, Уильям.

Под шум воды я услышал, как дрожит её голос.

— Ты его любишь?

Я смотрел, как она берёт губку и начинает мылить тарелку.

— Это не тот вопрос, который тебе стоит…

В одно мгновение я оказался рядом с ней, перекрыл воду и выхватил губку из её рук.

— Уилл…

Мэй казалась без дыхания.

Я протянул ей полотенце, она вытерла руки и робко подняла взгляд. Она была странной. В её глазах больше не было той привычной гордости, которую я видел в её тёмных, как смоль, глазах.

— Ты смотрел на меня весь день, — сказала она, колеблясь.

— Ты делала то же самое… — сказал я, не отводя взгляда. — Не ожидал этого от тебя.

— Я знаю, я ошиблась, — прошептала она, снова опустив взгляд.

Снова я не увидел её привычного сияния. Я поднял ей подбородок и губами слегка коснулся её щеки. Мэй, однако, поняла мои намерения.

— Не могу, — сказала она и отвернула голову, чтобы избежать поцелуя.

— Мэй, — вздохнул я. — Ты и он будете ночевать здесь, у Джун?

— Нет.

— Где вы остановились?

— Почему хочешь знать, Уилл?

— Ты знаешь, почему.

— Уилл…

Кончиками пальцев я провёл по её холодным костяшкам. Она вздрогнула.

— Лучше если…

Я решил уважать её границы и отошёл.

Если она хочет поставить между нами рамки, я должен их уважать.

Я направился к двери, но она тихо окликнула:

— Уилл…

Я резко обернулся.

— Да?

— Он выходит в восемь, — сказала тихо, с блестящими глазами.

— Чёрт.

Я хотел снова подойти к Мэй, но в этот момент появились Эйприл и Джун.

— Мы ничего не видели, — сказали обе, поднимая руки.

В половине девятого я припарковался перед отелем Мэй. Я был тревожен. Неужели она что-то скрывает?

Я зашёл в её комнату, и она встретила меня растерянным взглядом, но я не стал тянуть время.

— Почему ты с ним, если не любишь?

— Мы с тобой обменялись только несколькими поцелуями, Уилл. С каким правом…

— Не оставляй меня с этими воспоминаниями. Дай новые.

Она опустила подбородок. Здесь я чувствовал только её свежий запах.

— Не могу.

— Почему мне кажется, что ты не счастлива?

Возможно, мне стоило быть тактичнее, но я ощущал, что что-то не так.

— Любовь — это всего лишь иллюзия, Уильям.

— Тогда почему мне кажется, что это реально, когда я с тобой? — спросил я, едва касаясь её красных губ дыханием.

Мэй наконец приоткрыла их, и я смог провести языком между ними, подарив ей долгий поцелуй.

— Это отличный вопрос, но у меня нет ответа, — сказала она.

— Ты уверена? — спросил я, положив руку ей на грудь.

Под слоями ткани её сердце, казалось, билось безумно. Вдруг она закрыла глаза, и мы начали целоваться с ещё большей страстью. Мои руки скользнули под её свитер, она позволила мне его снять, и мгновенно мои глаза уловили образ её обнажённого тела.

Её светлая кожа блестела в полумраке, и когда я начал оставлять поцелуи вдоль шеи, мой взгляд опустился ниже. На боку у неё был большой фиолетовый синяк.

— Мэй…

— Уилл, ничего не говори.

Я посмотрел на неё поражённо.

Мои мысли сразу же обратились к Джеймсу.

Мне нужно ему позвонить.

 

 

106

Джеймс

 

Когда все гости, наконец, разошлись, я нашёл её, сидящей в качалке в саду на заднем дворе.

— Джун, вот ты где, — сказал я.

Эйприл уже начала сажать цветы среди сорняков, которые теперь украшали газон за домом.

— Что со мной не так, Джеймс? — произнесла она, с покрасневшими глазами и дрожащим голосом, и это было словно удар в живот.

— Ничего, Джун. Абсолютно ничего.

Я сел в качалку рядом с ней, встревоженный.

— У всех получается, — сказала она.

Я обнял её за плечи и прижал к себе.

— Почему у меня не выходит?

— Не говори так.

— Это никогда не случится, Джеймс. Никогда.

— Нет, Джун. Случится. И будет настолько особенным, что я оставлю это здесь, — сказал я, показывая на безымянный палец, где у меня был татуирован номер шесть.

Она продолжала качать головой, неохотно.

— Мне ещё больнее от мысли, что я тебя разочаровываю. Ты должен принять, что этого может никогда не случиться.

Я заметил, что она дрожит, и мне это совсем не понравилось.

— Конечно, случится. Я говорил тебе, я уверен в этом.