Юи закончила все попытки. Поставила винтовку и посмотрела на мишени.

Ни одна не упала.

Она немного постояла, потом вдруг засмеялась.

— Десять раз, Ками... и всё мимо.

— Да, с мячом у тебя лучше выходило. — хмыкнул я.

Она сузила глазки:

— Бука.

— Есть немного.

Она улыбнулась, посмотрела на зайчика, вздохнула и отошла от прилавка.

— Ладно. Пусть пока посидит.

И мы потопали дальше.

Прошло, наверное, часа два. Я пару раз доставал телефон, но даже сообщения толком не читал. То Юи что-нибудь показывала, то я замечал очередную хрень, на которую хотелось взглянуть поближе.

Она по-прежнему говорила негромко. Иногда замолкала посреди фразы, подбирая слова. Только теперь уже не спрашивала после каждого предложения, не хочу ли я уйти. И это радовало. С ней было хорошо. Можно поболтать, просто идти рядом. Она не пыталась решать за меня, что мне надеть, что съесть, где постоять, пока окружает заботой до удушья.

Я и сам мог позаботиться о ней. Подать руку, подождать, рассмешить. И Юи не начинала в ответ объяснять, какой я необычный мальчик.

Так что откровенно говоря. Мне нравилось.

Вот только нравилась ли она мне так, как ей, похоже, хотелось? В смысле, любовно-морковных дел?

Я посмотрел на неё. Юи разглядывала вывеску, слегка прищурившись.

Милая. Я бы даже сказал красивая. Очень красивая. Мне приятно с ней гулять.

Но голову я из-за неё не терял. Не забывал, что собирался сказать, когда она поворачивалась ко мне. С Рэйкой хватало одной её улыбки, чтобы я начинал нести херню.

И всё же, сравнивать их совсем не хотелось. Юи-то здесь при чём?

Может, я больше радовался тому, что рядом с ней остаюсь самим собой? Практически Петрухой Кабановым?

Эх, падлюка ты, Петруня. Самому приятно, кайфуешь, а о ней подумал? Что если разобьёшь ей сердце?

— Иши-кун?

Я поднял голову.

Юи показывала на дом с привидениями.

— Зайдём?

Перед входом стоял скелет. На плече у него сидела облезлая ворона, а из приоткрытой пасти свисала паутина.

Я посмотрел на Юи.

— Уверена?

Она кивнула:

— Здесь не так страшно. Наверное. Тут же актёры.

— Ну пойдём.

Рассуждала она вполне разумно. До первой двери. Как только за нами закрылась тяжёлая штора и стало темно, Юи ухватила меня за рукав.

— Я так… прости... можно? Чтобы не потеряться.

— Держись крепче. — хмыкнул я.

Мы прошли несколько шагов. Под ногами скрипели доски, впереди кто-то стонал. Я разглядывал стены, пытаясь понять, откуда сейчас полезут. И всё равно просрал. Из проёма сбоку резко выскочила зомберша.

— А-А-А-А-А!

Это запищала Юи.

Я сам аж дёрнулся, а она схватилась за мой рукав обеими руками:

— Не подходите, пожалуйста!

Зомберша остановилась.

Я тоже на секунду завис.

Пожалуйста, блядь.

Вежливая до последнего.

Актриса перевела взгляд с меня на Юи. Кажется, тоже рассчитывала, что прятаться буду я. Но быстро опомнилась, протянула к нам руки и зарычала.

Юи снова спряталась.

— Ладно, мы поняли, — сказал я. — Страшная ты, страшная. Пропусти.

Зомберша отступила к стене. Я повернулся, приобнял Юи за плечи и провёл мимо.

Она шла боком, стараясь всё-таки видеть актрису.

— Спасибо, — прошептала ей напоследок.

Я не выдержал и фыркнул.

— Что? — спросила Юи.

— Ничего. Идём.

Дальше она от меня уже не отходила. Где-то что-то брякнуло — пальцы на моей толстовке сжались. Из решётки потянулся дым — Юи остановилась, пришлось подождать, пока немного рассеется.

Перед следующим поворотом она прижалась ко мне плечом.

— Я знаю, что всё здесь ненастоящее.

— Я понял.

— Но всё равно… страшноватенько.

Из-за стены донёсся скрежет.

Она замолчала и быстро посмотрела назад.

— Не бойся, я с тобой, — успокоил я её.

Юи кивнула.

Мы пошли дальше. Она переступала осторожно, стараясь не наступать мне на кеды.

— Я тебе толстовку вытяну, — сказала она спустя некоторое время.

— Переживёт.

— Ты не сердишься? — бормотала она. — Я же порчу всё. Должна быть храброй, а веду себя как трусиха.

— Не извиняйся. Мне нравится.

— Нравится, что я трусиха?

— Нравится, что ты честная. Не притворяешься.

Она подняла голову, во мраке блеснули глаза:

— Иши-кун, ты правда не такой, как другие парни. Другие бы уже обиделись, что я не защищаю их. Или посмеялись бы.

— Глупо смеяться над тем, что кто-то боится. У всех свои страхи.

— А ты? Чего боишься ты?

Хороший вопрос.

Второй раз сдохнуть, например. Сидишь, строишь планы, а эта розовая сука вдруг решит, что всё, Петруха, не справился. Пора исчезать. И всё. Ни Рэйки. Ни папашиных завтраков. Ни стримов. Вообще ничего.

— Разного, — уклончиво ответил я.