Юнеко не сразу ответила.

Юи уже ждала, что та начнёт уговаривать. Или позвонит матери прямо сейчас и протянет ей телефон.

Но телохранительница посторонилась.

— Как прикажете.

И Юи прошла мимо. Первые шаги дались плохо: ноги почему-то были ватными. Но она сделала их. Её первые шаги бесстрашия.

Да, дома всё равно придётся отвечать. От этого никуда не денешься.

Но Иши она напишет.

Как и обещала.

Юнеко проводила её взглядом.

— Юнеко-сан? — негромко спросила одна из охранниц.

— За ней. Держитесь поодаль.

— А хозяйка…

— Я сама позвоню.

Женщины двинулись следом за Юи. Юнеко осталась возле машины и достала телефон.

Столько лет рядом. Сколько раз слышала от Юи тихое «хорошо», видела, как та кивает, даже когда явно не согласна. И вот сейчас всё ещё дрожит, едва удерживает взгляд — а в машину не села. Характер, оказывается, был. Просто раньше никогда его не показывала.

На звонок ответили сразу.

— Говори.

— Молодая госпожа закончила прогулку. Сейчас идёт к метро.

— Почему к метро? Машина сломалась?

— Она отказалась ехать с нами.

На другом конце стало тихо.

— Юи отказалась?

— Да, хозяйка.

— Что ты ей сказала?

Юнеко пересказала разговор. Не стала ни смягчать слова подопечной, ни добавлять от себя. Мать Юи — Масако слушала, не перебивая.

Когда Юнеко закончила, та уточнила:

— И про то, что мне следует говорить с ней самой, тоже она сказала?

— Да.

Масако хмыкнула:

— Надо же.

Юнеко ждала.

А та продолжала:

— Я её с детства заставляю тренироваться, учу принимать решения. Хоть раз настоять на своём, а не смотреть, что скажут остальные. — Масако усмехнулась. — Дождалась. Первым делом решила бросить вызов мне. Собственной матери.

По голосу было не разобрать, сердится она или довольна.

— Думаете, дело в Сато? — спросила Юнеко.

— А ты как считаешь? Утром я видела свою дочь. Теперь слушаю тебя и будто о другой девушке речь.

— Ваши указания?

— Пока не вмешивайтесь. Пусть гуляет. И выясни всё об этом Сато.

— Первые сведения уже есть.

— Я не про возраст и работу отца. Чем занимается, с кем общается. Что у него вообще происходит. Хочу понимать, кого дочь к себе подпустила.

— Сделаю.

— Только не пугайте пацана. Я прошу собрать информацию, а не тащить его ко мне на разговор, ясно?

— Поняла.

Масако уже собиралась закончить, но задержалась.

— И Юнеко. Присмотри за ней. Если она наконец решилась чего-то захотеть сама… не надо сразу вмешиваться в её дела.

Телохранительница чуть помедлила.

— Даже если вам не понравится её выбор?

Пауза.

Масако наконец ответила:

— Да. Даже тогда.

Связь оборвалась.

Юнеко убрала телефон, а мысли возвращались к тому парню. Сато Иши. Обычный школьник из обычной семьи. Или нет?

За годы службы Ватанабэ Юнеко научилась читать людей. И что-то в этом парне было неправильным. Двигался слишком плавно для обычного подростка. Реакция быстрая. И главное — глаза. Она видела такие глаза у ветеранов клановых войн. У тех, кто видел смерть и сам убивал. Но откуда такие глаза у восемнадцатилетнего школьника?

— Интересно, — пробормотала Юнеко. — Что с тобой не так, малец?

*

В роскошном особняке Мияномэ Масако стояла у рабочего стола своего кабинета, разглядывая фотографию на экране телефона. Иши и Юи в парке развлечений. Держатся за руки, она смеётся.

— Сато Иши, — произнесла глава клана. — Кто же ты такой? И что сделал с моей дочерью? — и холодно улыбнулась. — Впрочем, неважно. Если ты смог пробудить в ней то, что не смогла я — спасибо. Но если сломаешь её...

Экран телефона треснул под пальцами.

— Я лично вырву тебе сердце. И не посмотрю, что ты мужчина.

Глава 3

Открыл дверь — из кухни потянуло имбирём и соевым соусом. Папаня опять что-то готовил. В прихожей стояли туфли Кадзуко-сан, рядом — кроссовки Рэйки. Вернулась.

— Я дома! — Наклонился развязать шнурки, а отец уже выглянул из кухни.

На фартуке у него красовалось: «Горячий мужчина»:

— Ишуня! Ну как? Хорошо погуляли?

— Хорошо, пап.

— А что делали? Куда ходили? Она тебе понравилась?

Я даже второй кед снять не успел.

— Пап, дай разуться.

— Ой, конечно. Мой руки и всех к столу зови. Через пять минут ужинаем! За столом и расскажешь! — он свалил обратно, оставив дверь открытой. Чтоб я не сбежал, наверное.

Я вздохнул. Поднялся к себе, снял толстовку. На столе лежала записка:

«Добро пожаловать домой, БРАТИК. Надеюсь, хорошо провёл время. Рэйка.»

Я взял её.

«БРАТИК» — крупно, с таким нажимом, что бумагу продавила.

Прям "ОЧЕНЬ" рада моему возвращению, вижу.

Интересно, она только ради записки ко мне заходила?

Положил листок обратно, переоделся и пошёл мыть руки.