«Но кровь проснулась не вся».

Серебряный свет пополз по полу из раскрытых дверей. Он коснулся моей крови на камне - и та вспыхнула.

Не красным.

Серебром.

Я смотрела на это, не в силах пошевелиться.

Кровь на моей ладони сияла, словно жидкий лунный свет.

Голос снова прошептал:

«Назови себя».

Я судорожно вдохнула.

Горло болело так, будто его изнутри разорвали когтями.

- Элира… - выдохнула я.

Дом ответил глухим ударом где-то в глубине стен.

Боль усилилась.

Я закричала, сгибаясь к камню.

«Нет».

- Элира… Сильвервейн…

Новая волна боли скрутила меня. Я снова закашлялась кровью, чувствуя, как силы уходят вместе с каждым вдохом.

«Ложь».

Слово ударило сильнее плети.

Ложь.

Сильвервейн - ложь.

Ашфорд - ложь.

Драконья кровь - ложь.

Мое имя - тоже?

Перед глазами вспыхнул дневник матери. Последние строки.

Ты не дочь Рейна Сильвервейна.

Ты вообще не дракон.

Ты принадлежишь другому виду.

Древнему.

Почти забытому.

Я стиснула зубы. Слезы текли по лицу, смешиваясь с кровью на губах.

- Я… не знаю, - прошептала я. - Я не знаю своего имени.

Тишина.

Страшная.

А потом дом словно вздохнул.

Свет стал мягче.

Боль немного отступила, оставив после себя жжение в груди и слабость такую, что я едва держалась на руках.

«Тогда вспомни».

Передо мной распахнулась темнота.

Не дверь.

Память.

Я увидела луну. Огромную, белую, слишком красивую.

Увидела зал из черного камня и серебряного стекла.

Увидела женщину на троне - прекрасную, нечеловеческую, с глазами цвета звездного неба. Она держала на руках младенца с рыжевато-серебристыми волосами.

Увидела мужчину, стоящего перед ней на коленях, с кровью на губах и мечом в груди.

Услышала имя.

Не полностью.

Только обрывок.

- …лиара…

Я осела на руки Милы, почти не чувствуя тела. Камень под коленями был мокрым от моей крови. В ушах шумело море, но теперь к нему примешивался другой звук - медленный, глубокий пульс дома.

Мила прижимала меня к себе, рыдая.

- Госпожа… госпожа, пожалуйста, откройте глаза…

Я и не поняла, что закрыла их.

С трудом подняла веки.

Надо мной - ее испуганное лицо. Чуть дальше - Роэн, бледный, злой, с мечом в руке. Агата с детьми.

Я облизнула губы. На языке - кровь и серебро.

- Я впорядке, - прошептала я.

Мила всхлипнула громче.

- Это не похоже на «впорядке», миледи!

Я попыталась улыбнуться, но получилось плохо.

- Согласна… встреча могла быть теплее.

Роэн осторожно поднялся на ноги.

- Миледи, внутрь входить опасно. Нужно отступить, разбить лагерь во дворе и послать за лекарем.

Я посмотрела в раскрытые двери.

Тьма внутри больше не казалась враждебной.

Она была голодной.

Уставшей.

Одинокой.

Как Вейла ранее сказала о доме. Ему было грустно. И он слишком долго меня ждал.

- Нет, - хрипло сказала я. - Мы войдем. Нас там ждут

- Миледи! Вы едва сидите!

Она плакала, губы дрожали, но в глазах было то самое упрямство, которое, кажется, она подхватила от меня.

- Миледи, вы можете приказывать сколько угодно, но я не позволю вам сейчас идти туда одной. Хотите входить - войдем вместе. Хотите падать - будем падать вместе. Я с вами с детства. И если этот дом решил вас убить, пусть сначала попробует пройти через меня.

Сердце болезненно сжалось. Я хотела возразить. Но не смогла. Просто накрыла ее руку своей.

- Хорошо, - прошептала я. - Вместе, так вместе.

Глава 30

Мила помогла мне подняться. Ноги почти не держали. Мир покачнулся, но я упрямо выпрямилась. Кровь стекала по подбородку, капала на платье. Я сделала первый шаг к порогу. Дом молчал.

Второй. Мила держала меня крепко за талию.

Третий. Серебряный свет на полу дрогнул, но не напал.

Я остановилась перед самым входом и обернулась к людям.

- Роэн. Никто не входит, пока я не скажу. Даже если услышите крик.

- Миледи, я не согласен.

- Это приказ.

Он сжал зубы.

- Принц Эрик велел защищать вас.

- Тогда защищайте тех, кто снаружи.

Роэн долго смотрел на меня, потом коротко кивнул.

Я повернулась к темному холлу.

И переступила порог.

На этот раз магия не сбила меня с ног.

Она обвилась вокруг щиколоток холодным лунным туманом, поднялась выше - к коленям, бедрам, груди, горлу.

Мила рядом почти не дышала, но ее не тронуло. Дом будто не замечал ее, сосредоточившись только на мне.

Внутри пахло пылью, старым деревом, дождем и увядшими цветами.

Холл был огромным.