- Одному отпускать вас в город слишком рискованно. Местные торговцы шелком потеряют голову и откажутся со мной торговать. Позволите составить вам компанию?

- Только если пообещаете обойтись без протокольных любезностей, ваше высочество.

Он тихо рассмеялся - открыто и заразительно:

- Договорились. Просто Эрик.

Мы сошли на прогретую за день мостовую. Мила шла на пару шагов позади, едва сдерживая любопытную улыбку.

Эйрсхейвен оказался потрясающе живым городком. Узкие мощеные улочки вились между белоснежными фасадами, балконы тонули в цветах, а воздух был напоен ароматами морской соли, свежего хлеба и жареного миндаля.

На площади бурлил базар. Всюду пестрели полотняные навесы, уличные музыканты наигрывали веселые мелодии на флейтах, звенели медные монеты. Эрик держался рядом, не нарушая границ, но я постоянно чувствовала его надежное плечо. Он комментировал диковинки на лотках, шутил и явно наслаждался возможностью побыть обычным человеком.

У одного из прилавков с морскими редкостями он на миг задержался и протянул торговцу серебряную монету. А затем повернулся ко мне, держа на ладони изящную брошь - серебряную витую ракушку с редкой черной жемчужиной внутри.

- Возьми, - мягко сказал он. - Пусть напоминает о том, что даже после самого яростного шторма всегда наступает ясный день.

Я коснулась пальцами прохладного металла, ощутив тепло его руки:

- Спасибо, Эрик. Она чудесная.

Мы пошли дальше, и я впервые за многие годы почувствовала, как с души окончательно осыпается пепел прошлого. Я была свободна.

Глава 17.

Сумерки опустились на город мягко и быстро. Вдоль домов один за другим вспыхивали круглые фонари из цветного стекла, заливая каменную мостовую теплым янтарным и лазурным сиянием. Дневная суета на площади постепенно затихала.

Мила подошла ближе и негромко обратилась ко мне:

- Госпожа, на набережной уже прохладно. Я бы вернулась на корабль - надо проверить наши каюты после уборки и приготовить вам горячую воду. Вы отпустите меня?

Она метнула быстрый, красноречивый взгляд на принца, и я едва сдержала улыбку.

- Конечно, иди, Мила. Не переживай, я скоро вернусь.

Служанка поклонилась и быстро скрылась в переулке, ведущем к причалам. Мы остались вдвоем.

Эрик повернулся ко мне с лукавой усмешкой:

- Кажется, твоя горничная куда сообразительнее дворцовых советников.

- Не обольщайся, - парировала я, поправляя поля шляпки. - Она просто заботится о моем удобстве.

Мы свернули с главной улицы в тихий, уютный проулок. Дома здесь стояли так близко, что нависающие вторые этажи почти смыкались, образуя каменную арку. Меж карнизов покачивались гирлянды крошечных светильников.

Где-то впереди, у старого фонтана из серого гранита, играл одинокий скрипач. Мелодия лилась неторопливая, глубокая и щемяще нежная - старинный напев о морском ветре и любви, не знающей преград. Чистые звуки скрипки отражались от камней, создавая ощущение настоящего волшебства.

Эрик остановился у фонтана и повернулся ко мне, протягивая ладонь:

- Потанцуй со мной, Элира.

Я удивленно вскинула брови:

- Прямо здесь, посреди мостовой?

- А почему нет? - в его взгляде мелькнул вызов. - Здесь нас никто не знает. Никаких титулов, никаких драконьих законов. Только музыка.

Я помедлила секунду, затем сняла шляпку и отдала ее спутнику. Эрик с улыбкой повесил ее на кованый завиток фонарного столба и мягко привлек меня к себе.

Его теплая ладонь легла мне на талию - уверенно, но очень бережно. Я положила руку ему на плечо, ощущая твердые мышцы под тонким льном рубахи. Мы начали плавно двигаться в такт музыке.

Шелк платья тихо шуршал, лавируя меж каменных плит. Скрипач, заметив нас, прикрыл глаза и повел смычком еще проникновеннее. Вокруг не было ни души.

- Знаешь, - тихо заговорил Эрик, глядя мне прямо в глаза, - когда ты впервые поднялась на палубу «Лунной тени», мне показалось, что ты несешь в себе невысказанную ярость. А сейчас я вижу, какая ты на самом деле. Сильная. Свободная.

Сердце предательски дрогнуло. Мы кружились медленно, шаг за шагом сокращая разделяющее нас расстояние. Его дыхание касалось моих висков, терпкий мужской запах дурманил голову сильнее вина. Взгляд Эрика скользнул к моим губам.

Мелодия скрипки затихла на высокой, тонкой ноте.

Эрик склонился ближе. Я не сделала попытки отстраниться. Еще мгновение - и наши губы соприкоснулись бы…

Внезапно тишину разорвал истошный детский крик.

Из темной подворотни с рыданиями вылетела маленькая фигурка. Девочка лет четырех, в грязном, изорванном платьице и со спутанными темными волосенками, с разбегу врезалась в меня и вцепилась в шелковый подол крошечными ручонками:

- Тетенька! Пожалуйста, спасите! - захлебывалась она слезами, дрожа всем тельцем. - Там папка… Он опять пьет… Он маму убьет! Достал ремень, бьет ее головой о стену!.. Помогите, умоляю!..

Пальчики ребенка сжимали дорогую ткань так отчаянно, будто я была ее единственной соломинкой в этом мире.