— Ты... Ты... — Способность говорить возвращается не сразу. — Это ты виноват, что я теперь такая развратная. Разве не боишься отправлять меня одну за границу?

— Это шантаж? — щурится он. — Мне будет очень сложно тебя отпустить, но Максу, вероятно, придётся уехать из страны. Ты ведь захочешь поехать с ним?

— Неужели всё так серьёзно?

Динар кивает.

— И сколько у него времени, чтобы решить вопросы?

— Я не знаю. Завтра переговорю с юристом. По обстоятельствам будем смотреть.

Я поправляю одежду, думая о словах Динара. Через десять минут машина останавливается у «Алых парусов». Мы выходим на улицу и направляемся в ресторан, подходим к столику, за которым сидит незнакомый мужчина. Я его раньше не видела ни в окружении Максима, ни рядом с Динаром.

— Привет, Паш, — здоровается Асадов и протягивает ему руку. — Это Наташа, — представляет он меня своему знакомому и насмешливо продолжает: — Наташ, это Павел Владимирович Измайлов. К нему строго по имени-отчеству и глаза опускаешь в тарелку, когда смотрит на тебя. Он тот ещё ловелас. Не успею оглянуться, как уведёт тебя у меня из-под носа.

На мгновение я действительно теряю дар речи, потому что у мужчины невероятно красивые глаза. Комплекцией он чем-то похож на Динара, но на этом сходство заканчивается. Измайлов моложе, черты его лица мягче, а улыбка приветливее.

— Приятно познакомиться, — кивает он и сосредотачивает внимание на Динаре: — У меня через два часа самолёт. Много времени уделить не смогу. Можно говорить обо всём, словно мы общаемся тет-а-тет?

— Да. Всё в порядке. Дальше нас троих эта информация не уйдёт. Наташа — сестра Максима.

На лице Измайлова мелькает что-то похожее на удивление.

— Ты просил информацию на «Стройвител» накопать и свести тебя со следаком, который ведёт это дело. Я всё узнал. Вот его контакты и досье на Рубанова. Оказывается, в начале трудового пути он работал на Воронина. Был начальником его службы безопасности. После всей шумихи и банкротства ушёл в прокуратуру. Недавно его перевели на высокую должность. Разговаривай с этой гнидой аккуратно: за ним сейчас серьёзные люди стоят. Им нужен свой человек в погонах. Правду никто не любит, помнишь, да? Если поймёт, что ты что-то мутишь… В общем, свидетели им не нужны. Имей в виду.

Павел вытаскивает из кармана пиджака флешку и бросает на стол.

— Здесь данные для твоего друга, по каким схемам работает Лавров и его люди. Информация конфиденциальная, так что Максиму придётся пораскинуть мозгами, как преподнести всё Парфёнову, чтобы не всплыли другие фамилии и названия компаний, которые используют такие же варианты обнала, иначе за ним новая охота откроется, и там уже без вариантов.

Ещё несколько минут они продолжают разговаривать о том, в чём я мало смыслю. Единственное, чего мне хочется, — отмотать время назад и ничего не знать о планах Динара.

Измайлов покидает ресторан через полчаса. Асадов с аппетитом ест, а мне кусок в горло не лезет после всего, что я услышала.

— Что ты задумал делать? И кто был этот человек? — первая нарушаю затянувшееся молчание.

— Паша, мой знакомый из Москвы. Бизнес свой ведёт. Заметила, какой молодой? А шарит во всём получше меня и всех моих юристов, вместе взятых, — говорит с улыбкой Динар.

— Да, я заметила, что с мозгами у этого Паши полный порядок. Но я о другом спрашивала. Ты привёл меня сюда, зная, что вы будете говорить о чём-то таком, что ты не планировал мне сообщать, так? Но изменил своё решение. Почему?

— Ты ведь хочешь быть частью моей жизни? Делаешь шаги навстречу, не истеришь, адекватно воспринимаешь информацию. Будем считать, что сейчас я предоставил тебе право решить, чью сторону принять, какой выбрать путь. У меня всегда было много проблем и врагов. Я далёк от идеала, которым ты рисуешь меня в своём воображении.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Шесть лет назад меня попытались припугнуть, чтобы я ушёл из бизнеса, но задело другого человека. Я тогда поклялся найти гниду и отомстить. Вот я её и нашёл.

— Этот самый Воронин… Он как-то причастен к смерти твоей жены, да? Ты собираешься… — Мне становится дурно от мысли, которая простреливает мозг. — Ты собираешься убить человека?

— Доказать его вину. Чему он, конечно, не обрадуется, и итог может быть непредсказуем. Но чисто теоретически, да, я могу убить человека и не буду испытывать по этому поводу ни грамма сожаления.

— Ты давно об этом узнал? Ну, о человеке, который подстроил аварию?

— Нет. Версий было много, а зацепок — ноль. Когда мы вернулись из Австрии, позвонил Паша и сказал, что у него есть для меня важная информация.

Я закусываю губу. Понимаю, что это значит. И все его недавние слова о выборе, страхе и преданности собираются сейчас в цельную картинку. Он уже тогда знал правду.

— Наверное, я должна поблагодарить тебя за честность? Только на этом моя благодарность закончится. Да, твоя жена погибла, возможно, ты считаешь себя виновным в её смерти, но уверена: она не захотела бы, чтобы ты подвергал себя опасности. Впрочем, и я этого не хочу.