Быстро поправив купальник, опускаю руки вдоль туловища. Пульс взрывает виски и взрезается в барабанные перепонки. Лучше бы я этого не услышала.

— Стой, мам. Ничего не трогай, — хрипло произносит Ратмир. — Я сам уберу.

Смотрит мне в лицо, подмигивает. Не настолько ободряюще, как того хотелось бы, но по-другому сейчас и не получится.

Я цокаю зубами от ужаса и холода… Наблюдаю, как Мир хватается за поручни и выбирается из бассейна, чтобы помочь собрать осколки стекла с пола... И наивно мечтаю провалиться сквозь землю.

Желательно, как можно скорее.

Глава 45

Ратмир

Выбираясь из бассейна, незаметно для всех поправляю стояк.

Пульс срывается, усиленно долбит в ушах. Ситуация крайне идиотская. Хуже не придумаешь.

Мать в курсе, что я давно не маленький и веду активную половую жизнь, но чтобы открыто увидеть, как именно — пожалуй, это слишком.

Вытираю тело полотенцем, подхожу к двери и осматриваю будущий фронт работы.

На полу валяются металлический поднос, битая бутылка шампанского, бокалы, виноград и сырная нарезка. Намечался весёлый такой девичник, который я своим неожиданным присутствием взял и испортил.

— Не трогай, — еще раз пресекаю любые попытки двинуться с места.

Мать стоит неподвижно. Неловко отодвинув от себя стекло ногой, переводит дыхание.

Глаза бегают, лицо бледное. Мое, наоборот, горит.

Я присаживаюсь на корточки и с трудом концентрируюсь на новой задаче. Это сложно, потому что возбуждение катастрофически сильное, и в паху болезненно тянет.

— Не думала, что ты дома, — произносит, запинаясь, мама. — Мир, все в порядке…

Это вопрос или констатация факта — не пойму, но на всякий случай киваю.

— Да, безусловно.

Переворачиваю поднос и бросаю на него особо крупные осколки и грозди помятого красного винограда.

Сзади слышится шум воды. Дашка выходит из бассейна, находясь в еще большем оцепенении, чем кто-либо из нас троих.

Взглядом транслирую, что все окей. Ситуация под контролем. Даже переживать не стоит. Хотя сам не уверен.

— Я пока принесу пылесос, — тихо шелестит мама и осторожно ступает босыми ступнями по полу, чтобы не пораниться.

Работаем слажено, справляемся быстро.

Я убираю то, что не засосет пылесос, после чего встаю на ноги и направляюсь на кухню.

Неловкое молчание бьет резко по нервам. Мысли хаотично разлетаются в разные стороны. Я думал, что легче разрулю ситуацию, но на пике — кроет.

Это не сомнения, нет. Это вопит ебучая совесть.

Выбросив битое стекло в мусорное ведро, выпрямляюсь.

Замечаю Янку, прошмыгнувшую к бассейну, и взмахиваю в ответ рукой. То, что она будет рядом с Дашей — это хорошо. Растормошит и отвлечет от гнетущих мыслей.

Наверное, не таким способом девушки мечтают о заявлении отношений с парнем перед его родителями, но что уже поделать. У нас вот так… Неправильно. Противоречиво. С самого начала.

Мою руки, разворачиваюсь.

Мать стоит у островка, напряжённо и задумчиво кусает губы.

— У вас с ней всё серьезно?

Я вскидываю брови и медлю. Не потому что не уверен в ответе, просто удивлен именно такими выводами. С первой попытки — четко в цель. Наверное, мать всегда тонко меня чувствовала. Лучше, чем кто-либо. И когда-либо.

— Да.

— Ясно. Я так и подумала.

Упираясь бедрами в кухонную тумбу, тру пальцами переносицу. До сих пор мокрый после бассейна. Капли воды стекают по груди и животу. Надо было захватить полотенце, но спасибо хоть возбуждение схлынуло — обстановка категорически не располагает.

— Не знаешь, кто она? Из какой семьи? Чем занимаются родители?

Лучше бы не знал.

Мать трясет головой, спрашивая. Пытается заранее принять и смириться. Я не давал поводов, но они с отцом в мечтах породнились с Богомоловыми. Ходили вместе на благотворительные концерты и вечеринки, собирались на даче и мотались на совместный уикенд за границу. Было бы идеально, если бы родители Дашки переплюнули родителей Ани по капиталу и статусности, но увы. Вообще мимо.

— Не в курсе. Это важно?

Оттого что вру — дерет за грудной клеткой. Оттого что матери — в стократ сильнее.

Чувствую себя никчемным и слабым. Потому что обо всем знаю и молчу. И тем самым ее предаю. Раз за разом.

Раньше сдерживали хоть какие-то принципы и убеждения, а теперь — вообще ничего.

Ноль.

Руки развязаны. В голове сумбур. Все базовые установки расплавились с появлением в жизни Дашки. Как правильно — я помню. Как не нужно делать — делаю.

Предыстория становится неважной. Законы морали стираются. Совесть машет рукой и растворяется.

Нам просто охуенно вместе.

Этого достаточно, чтобы тело улетало в нирвану, а сердце разбухало до необъятных размеров.

В моменте все классно. А потом случается разговор с матерью и по-новому, блядь, клинит.