– Евгению?

– Да. И приведи в мой кабинет.

– Сделаем!

Я отложил телефон. Окинул взглядом присутствующих.

– Разберемся, – громким голосом приструнил я сразу все разговоры. – Свободны.

Вышел бы первым, как обычно бывало, но пока лучше этого не делать. Слишком заводными оказались мысли об отсутствии трусиков. Вот и сейчас, стоило подумать, что она ехала в лифте в окружении моей охраны, а под юбкой-платьем совершенно ничего нет, что вот-вот окажется рядом, встанет в моем кабинете на ковре перед самым столом, будет виновато переступать с ноги на ногу. Сдержусь?

Надо бы наказать девушку. Заигралась она.

Тогда не нужно сдерживаться. Поиграть можно, преподать урок, чтобы надолго его усвоила. Не обязательно в сексуальном плане, но в целом, чтобы отпечаталось в подкорке мозга, кто такой Кирилл Серебрянский и почему с ним лучше не шутить.

Не помнит она… и сотрудничать с нами отказывается!

Губы тронула мимолетная улыбка. Я дождался, когда все выйдут, подошел к окну. Заметил Евгению внизу. Она бежала, держа в руках туфли. На ходу запрыгнула в едва подъехавшее такси.

Звонок.

– Изворотливая попалась, ускользнула, – глухо произнес Николай. – Ехать за ней?

– Не надо. Есть другой способ.

Я нажал красную кнопку. Перешел в контакты, нашел необходимое имя. Гудок.

– Елена, добрый день. Да, это Кирилл Константинович. Я недоволен, Елена, очень недоволен поступком одной вашей сотрудницы. А вы знаете, что меня лучше не сердить.

Глава 4

Голова по-прежнему болела. Я будто каталась на американских горках. То хорошо, то невыносимо плохо. Потрясение за потрясением, невозможность нормально прийти в себя, а еще бег по пересеченной местности – все это не лучшим образом сказывалось на самочувствии.

– У вас, может, вода есть? – спросила я у таксиста, но тот ответил отрицательно. – Жаль.

Завибрировал телефон в кармане. Я быстро достала его, едва не выронила, посмотрела на имя контакта.

– Слушаю вас, Елена Петровна, – произнесла опасливо и убрала от уха трубку, потому как оттуда полилась громкая ругань моей начальницы.

Она не жалела эпитетов. Впервые за два года моей работы на нее была настолько многословна. Так-то обычно сдержанная. Суровая, с железной хваткой. И сейчас эта женщина орала на меня, называя полностью отбитой на голову курицей, которая где-то растеряла последние мозги.

– Я найду вам другого клиента, намного лучше «РоялТи», – упрямо сказала я.

– Ты в своем уме? Ты вообще ничего не понимаешь?

– Все я понимаю. Они нам не подходят, Елена Петровна, я заключу более выгодный для нас контракт.

Где искать клиентов буду, пока не знала. Но стоять и терпеть похотливый взгляд, который не отрывался от моих ягодиц, я не собиралась. Да этот козел будто раздевал меня у всех на виду. Не стеснялся, во всю демонстрировал свою, скажем так, заинтересованность. Еще пальцем по губе водил, явно думая о чем-то грязном.

– Не тебе решать, что для нас выгодно, милая моя, – ядовитой змеей зашипела начальница. – Это Серебрянский! За «РоялТи» стоит «СтройТЭК», самое крупное предприятие страны. Ты вообще чем думала, когда… – громкий вздох. Звук глотков, минута молчания. – Кирилл Константинович согласен забыть твою выходку, но придется извиниться лично и сделать перерасчет.

– Елена Петровна, я не буду…

– Женя! Не заставляй меня напоминать, сколько стоит лечение твоей матери. Думаешь, не знаю? Я не хочу быть стервой и увольнять тебя, но, видит свет, еще одна оплошность – поползешь в какой-нибудь Мухосранск и не найдешь работы лучше, чем драить туалеты. Я позабочусь, расстараюсь, милая моя. Ты поняла меня?

– Да, Елена Петровна, – произнесла, хотя еще хотела возразить, рассказать, каков на самом деле этот Серебрянский.

– Умница. Надеюсь, впредь будешь хорошей девочкой и сделаешь все правильно.

– Да, – выдавливала из себя слова, словно отрывала их от сердца. – После извинений смогу передать этот проект кому-нибудь другому?

– Главное, извинись так, чтобы он забыл о твоем поступке, – уже примирительно говорила начальница. – А потом посмотрим.

Такси остановилось по указанному мной адресу. Я расплатилась, вышла на улицу и, вздохнув полной грудью, решительно произнесла:

– Хорошо, извинюсь. Прошу прощения, что принесла вам неудобства. Этого больше не повторится, Елена Петровна. Если нужно делать перерасчет, то могу поднять цену?

– Поднять? Серебрянский был крайне зол. Как бы не снизили ее в два раза. И, боюсь, придется согласиться на его условия, потому как такие враги нам ни к чему. Затопят и не заметят. Осторожнее, моя дорогая, поняла меня?

– Вы даете добро, чтобы я поднимала цену? – решила я хоть в чем-то выиграть.