Аид медленно, очень медленно поворачивает голову обратно. И вот тогда мне становится по-настоящему страшно. Его глаза становятся чёрными, полными ненависти. В них обещание убивать меня медленно и со вкусом.

— За это, — говорит он тихо, обманчиво ласково, — ты будешь полировать мой член два раза в день.

— Даже не мечтай.

— Будешь, — вкрадчиво произносит он. Делает шаг ближе, его дыхание касается моего лица. — Иначе твоя жизнь здесь превратится в ад, который я устрою тебе лично.

— Возомнил себя королём?

— Скорее дьяволом, — уголок его рта подёргивается в чём-то, похожем на улыбку. А мне хочется закатить глаза из-за примитивного сравнения. — Это моя академия, и такие, как ты, будут подчиняться мне.

— Какие «такие»?

— Ущербные сироты.

Сволочь!

— Во-первых, это академия твоего отца. Во-вторых, лучше быть ущербной сироткой, чем иметь родителей, которые мечтают от тебя избавиться и для этого открывают закрытую академию.

Я попадаю прямо в точку. В его глазах вспыхивает пламя, которое опаляет и меня. Делаю шаг назад. Судорожно соображаю, куда мне бежать. Инстинкт самосохранения напоминает, что в раздевалках есть дверь, которая ведёт в коридор.

— Думаю, начнём прямо сейчас, — его рука опускается на ремень.

Щелчок расстёгиваемой застёжки звучит громче выстрела. Мой мозг отключается. Включаются ноги. Я срываюсь с места, словно выпущенная из лука стрела, и несусь к дверям раздевалки. Со стороны трибун раздаётся дикий, звериный хохот.

— Не убежишь, убогая!

Я влетаю в раздевалку, сердце колотится так, что, кажется, вырвется наружу. Оббегаю ряд металлических шкафчиков, заворачиваю за угол. Пихаю плечом тяжелую дверь, задевая шрам на боку металлической ручкой, неприятная боль отдаётся во всем теле, но на жалость нет времени, и я выбегаю в коридор.

— Держи её! — из соседней двери выбегают шавки Аида.

Ускоряюсь, словно я на кроссе по бегу, и устремляюсь под дикий хохот этих ублюдков в сторону перехода к жилому корпусу. Уши от ужаса закладывает. Пальцы на ногах я не чувствую. Я будто во сне, бегу, но кажется, что остаюсь на месте.

Наконец, забегаю в комнату. Захлопнув дверь, прислоняюсь к ней спиной, тяжело дыша.

Отличное начало учебного года. Просто супер.

Внезапно ручка двери опускается и дверь толкают….

Глава 2. Ева

Дверь толкают сильнее, но я упираюсь пятками в пол и изо всех сил прижимаюсь спиной к деревянному полотну. Тянусь рукой к замку, чтобы его закрыть, но голос за дверью меня останавливает.

— Ева, это ты держишь дверь?

— Агата? — отхожу в сторону и распахиваю дверь.

— Ну а кто ещё может быть?

Моя соседка заходит в комнату, еле волоча ногами. Я выглядываю в коридор и быстро осматриваюсь. Никого.

— Ты где была? — захлопываю дверь, проворачиваю замок и проверяю дёргая за ручку. И тут до меня доходит: когда я ложилась спать, я закрыла дверь. Значит… У них есть ключи.

Это плохо. Очень плохо.

— Убирала комнату одного из мажоров, — Агата стягивает с плеч джинсовку и вешает её в шкаф.

Бросаю взгляд на электронные часы на письменном столе. Два часа ночи.

— Зачем? И так поздно?

Она плюхается на свою кровать, сгибается пополам и закрывает лицо ладонями.

— Я была на посвящении, — грустно вздыхает она.

— Зачем ты туда пошла?

— У меня не было выбора, — она поднимает голову и смотрит на меня. Затем её брови сходятся на переносице. — Ты почему мокрая?

— Мажоры вылили на меня воду, когда я спала, — скидываю мокрую майку, шорты и надеваю тёплый спортивный костюм.

— Придурки, — она поднимается с кровати, достаёт из-под подушки свою ночнушку и тоже переодевается.

Я снимаю с кровати постельное бельё и бросаю его в угол, чтобы завтра отнести в прачечную. Мокрое одеяло вешаю на два стула, чтобы высохло.

— К кому ты попала? — спрашиваю я.

— Самсонову.

— Климу?

— Да.

— Ещё один отморозок.

Агата забирается под одеяло и двигается к стенке.

— Ложись со мной. Не спать же тебе на мокрой кровати.

— Спасибо, — беру декоративную подушку и ложусь рядом.

— Вчера на посвящении был какой-то ужас, — Агата складывает ладони и кладёт их под щёки. — Нас было семеро. Сначала спросили, кто хочет стать подстилкой мажора за его покровительство. Две девчонки согласились, и на них начался аукцион. После чего они сразу ушли со своими покровителями. Потом спросили, кто хочет стать личной прислугой.

— И ты согласилась? — догадываюсь я.

— Да, — тяжело вздыхает. — И меня забрал себе Самсонов. А сегодня одну из девочек, отказавшуюся от всего, обвинили в краже, и ей грозит отчисление. Даже не знаю, что ждёт остальных.

— Уроды. Им доставляет удовольствие издеваться над такими, как мы. Они это посвящение устраивают каждый год с теми, кто поступил в академию по квоте.

— Будь аккуратнее, они могут и тебя подставить.

— За меня не переживай. Я справлюсь.